Лабиринт для Слепого - Андрей Воронин

Где-то там должен был стоять будильник. Но как ни пытался Игорь найти его взглядом и увидеть черные стрелки, это ему не удалось. Затем он посмотрел на пол и увидел красный будильник рядом со старыми башмаками. Будильник был разбит.

Игорь превозмог себя, выбрался из кресла, подошел к будильнику и поднял. Странное дело – механизм продолжал работать, и из будильника слышалось однообразное тиканье.

– Любопытно.., любопытно…

Часы показывали половину двенадцатого.

– Скоро полдень, – сказал сам себе Игорь и поставил будильник на стеллаж.

Все тело ломало. Боль жила в каждой клетке, даже в кончиках пальцев, даже в ресницах и в завитках черных волос.

– Ой, как мне плохо! – снова простонал Игорь и тоскливым взглядом посмотрел на низкий столик, на котором в беспорядке валялись бутылки, пепельница, полная окурков, грязные стаканы, какие-то банки, кусочек засохшей ветчины, корки от бананов и прочая дрянь – даже смотреть противно.

Малышев почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Он с отвращением отвернулся от мерзкого натюрморта и как подкошенный рухнул на стоящий в углу топчан. Взвизгнули пружины.

Игорь поджал ноги, его трясло.

– Где же Петля? Где же этот проклятый Бычков-Бочкарев? Пришел бы он скорее!

Обычно скульптор появлялся в мастерской Игоря Малышева во второй половине дня.

Игорь ненадолго забылся и очнулся от громкого стука в железную дверь. Колотили явно ногой. Звонок уже давным-давно не работал.

– Кого это несет? – стряхивая сон и оцепенение, пробормотал Малышев и двинулся к двери.

Он потянул засов. Железо заскрежетало, и тяжелая дверь открылась. На пороге стоял Андрей Бычков-Бочкарев. За его спиной хохотали две девицы в черных потертых кожанках.

– А вот и я! Ну как ты, Гоша? Небось, ломает?

– Ох, ломает! – скрипнув зубами, процедил Игорь и отошел в сторону, впуская гостей.

– А ты, наверное, думал, я приду один?

– Да я вообще ничего не думал. Хотел поспать, да ты не дал.

– Но вид у тебя очень заспанный.

Бычков-Бочкарев поскреб толстыми сильными пальцами скульптора давно не бритую щеку.

– Девчонки, проходите, располагайтесь, – сказал он, хлопнув крашеную блондинку по заднице.

Та хохотнула, но ничуть не оскорбилась на подобную вольность. Девицы зашли в мастерскую и удобно расположились на топчане, с которого только что вскочил Игорь, – Э, вы что расселись, как телки на пастбище? Быстро наведите порядок!

– У тебя ничего нет? – шепотом спросил Игорь своего гостя.

– Чего ничего? Конечно же, нет. Мы вчера все всадили.

– А что было потом?

– Потом – это когда? – попытался уточнить Бычков-Бочкарев, продолжая скрести небритое лицо.

– Ну, укололись, а дальше?

– Дальше ты лег на свой топчан, а я ушел.

– А девицы?

– Какие девицы? Ведь была только одна – Катушка.

Игорь Малышев повернул голову и посмотрел на одну из девиц. Это была Катя Сизова по кличке Катушка, натурщица, которую знала почти вся Москва. Полотна с ее изображением часто появлялись на всевозможных вернисажах. Катя была в общем-то красавицей: длинные русые волосы, пышный бюст, тонкая талия, красивые ноги и лицо с загадочным взглядом темно-синих глаз.

– Катенька, ты почему со мной не осталась? – обратился к ней Игорь.

– С тобой? Так ты же был в отрубе.

– Но я же потом очухался…

– Очухался, очухался… Мы поехали к Прищепову.

– Нашли куда ехать, – грустно пробормотал Игорь Малышев, – Он вам хоть дверь открыл?

– Конечно, открыл. Ведь у Андрея еще оставалась двадцатка, и мы взяли две ампулы.

– Так вы, наверное, оттянулись по всей программе?

– А, я уже и не помню, – Катенька махнула рукой, а затем задрала рукав куртки и посмотрела на темный синяк – Андрей такой неумелый! Наверное, минут десять вену искал Я чуть с ума не сошла, меня чуть не вырвало.

– Да, он это не умеет делать, – согласился Малышев. – Его руками только глину месить да гранит рубить пудовым молотком. А больше он ни на что не способен.

Игорь попросту злословил: он прекрасно знал, что Андрей Бычков-Бочкарев своими толстыми, с виду неуклюжими пальцами мог делать настолько филигранные и красивые вещи, что оставалось только изумляться. Когда-то, еще в институте, он в свободное от учебы время занимался изготовлением ювелирных украшений, и это получалось у него великолепно. Игорь хорошо помнил серьги, кулоны и перстни, которые выходили из-под рук его однокурсника. В то время Малышев с Андреем снимали одну мастерскую недалеко от детского сада, возле станции метро «Беговая». Из той мастерской их выперли, там обосновалась какая-то фирма по торговле компьютерами и прочей дрянью. Правда, теперь и у Бычкова-Бочкарева была своя мастерская в трех кварталах от мастерской Игоря – этого подвала, где сейчас они вес находились.

– У тебя еще есть деньги? – спросил Бычков-Бочкарев, усаживаясь на топчан и постукивая огромными кулаками по коленям.

– Да, есть.

– Так, может, я съезжу?

– А куда ты хочешь поехать?

– Конечно же, к Альберту.

–А может, он даст в долг? – поинтересовался Игорь.

– В долг он не даст.

– Так ведь Прищепов мне сам, наверное, должен кучу денег, он же забирает у меня почти все. Все, что я делаю, переходит к нему. Так что он на мне, возможно, неплохо наваривает.

– Ну и что из того, – рявкнул Бычков-Бочкарев, – кто на ком наваривает? Это все полная хрень. Он не даст ни мне, ни тебе. Только за деньги. Ты же знаешь правило Прищепова: сначала деньги, затем ампулы или порошок.

– А что за дрянь мы колем последнее время?

– Тебе, что, не нравится?

– Да нет, нормально. Так поедешь или нет?

– Поеду, – кивнул Бычков-Бочкарев.

Девушки в это время занимались уборкой. Они расставили по местам вещи, убрали с низкого, забрызганного краской столика все, что осталось со вчерашнего дня, вытряхнули пепельницы. Катя Сизова взялась мыть посуду, а се подружка, Тамара Колотова, тоже известная в Москве натурщица, стала подметать пол.

– Пока я вернусь, чтобы все было убрано! – грозно, как командир, сказал Бычков-Бочкарев и, подойдя к Тамаре, хлопнул се пониже спины своей сильной рукой.

Тамара развернулась и, глядя в глаза Андрею, прошептала:

– Зачем ты со мной так? Я же не проститутка. Ты же, Андрей, знаешь, я натурщица…