Исполненный долг - Александр Тамоников

Оставшись в одиночестве, проводив Москвитина, генерал Оболенский вызвал автомобиль. Доехал на нем до той же набережной и приказал остановиться у той же пристани прогулочных катеров. Вышел из салона, пошел вдоль высокого парапета.

Отошел метров на пятьдесят, осмотрелся, как и в прошлый раз, достал из кейса спутниковый телефон:

— Адам? Оболенский!

— Здравствуй, Петр Константинович, рад слышать тебя.

— Взаимно. Сегодня отправляю в «Гарпун» Москита.

— Понял. Когда он будет в отряде?

— Завтра утром.

Джура задумчиво проговорил:

— Завтра воскресенье, 13 июня. Плохое число для отправки своего майора ты выбрал, генерал.

— А я в приметы не верю.

— Напрасно. Что такое примета? Это предупреждение. И приметы складываются веками, обобщая опыт времен.

Генерал поморщился:

— Давай лучше о деле поговорим.

— У меня все готово. Пятнадцатого числа твой спецназ может начинать работу в ущелье. Дополнительную дезинформацию в разведку федеральных сил я сброшу послезавтра. В ней и будет указана «цель» для твоего Москита. Надеюсь, он все сделает, как всегда.

— Я под видом проводов Москита встречусь на аэродроме с Борисом Борисовичем. С ним еще раз уточним план переброски тебе товара.

— Добро. Следующий сеанс связи утром 16 числа, после операции твоих спецов.

Выключив аппарат и положив его в кейс, Оболенский направился к машине.

Москвитин прибыл на аэродром в 20.00.

Вышел из служебной «Волги» почти у трапа «Ил-76». Поставил на бетонку свою дорожную десантную сумку. «Волга», высадив майора, тут же ушла с территории военного аэродрома. К самолету подъехал «Мерседес» Оболенского. Из салона вышли два человека, сам руководитель спецслужбы и генерал-летчик, неизвестный Андрею.

Оболенский подошел к Москвитину:

— Готов, майор?

— Готов!

— Вот и хорошо. Дополнительных разведывательных данных за день не поступило, так что работай по той информации, которую представит полковник Карцев. Может, у него к твоему прибытию будет что новое.

Андрей ответил:

— Я все понял.

Оболенский, взглянув на подчиненного, неожиданно спросил:

— А почему это вы, Андрей Григорьевич, в последнее время стали относиться ко мне с заметным холодом? Я чем-то обидел вас?

Майор усмехнулся:

— Разве возможно относиться к начальнику теппло или холодно? Нет, вы не нанесли мне никакой обиды.

— Ну что ж, пора подниматься на борт. И удачи вам. Всему отряду «Гарпун» удачи!

Москвитин внимательно посмотрел в глаза Оболенскому.

Тот не отвел взгляд, и голос его прозвучал искренне. Лицедей из генерала превосходный. Тем больше он опасен!

Андрей поднялся на борт 069, следовавший рейсом Москва — Моздок.

А из самолета вышел генерал-летчик. Он подошел к Оболенскому:

— Все по плану, Петр Константинович?

— Да. Ты придумал, каким бортом бросишь наш груз в Чечню?

— Да этим же и брошу. Экипаж свой, проверенный, хорошо оплачиваемый.

Москвитин через стекло иллюминатора видел, как беседуют два генерала. И этому диалогу значения не придал. Да и мало ли совместных дел могло быть у них? Ведь и снабжение отряда «Гарпун», и переброска его в горячие точки осуществлялись по большей мере именно транспортной авиацией, к которой, судя по всему, генерал-майор авиации имел самое прямое отношение.