Месть обреченного - Виталий Гладкий

– Он должен выполнять лишь отдельные, фрагментарные задания, без привязки к личности, указанной в досье. – Не думаю, что это будет эффективно. – Это приказ!

– Но…

– У вас плохо со слухом?

– Никак нет!

– Тогда за работу.

– Слушаюсь, товарищ полковник! Разрешите идти? – И еще одно, самое главное: о ходе расследования докладывать мне ежедневно. – Нет проблем. Будет сделано.

– Подчеркиваю – ежедневно! В особенности если появится что-то важное. – В случае чего, вам можно звонить и ночью? – Звоните в любое время суток.

– Понял.

– Если вам все понятно, вы свободны.

Да-а, дела… Что самое паскудное, так это итоги предварительного анализа беседы с Саенко – мне придется работать без группы наружного наблюдения.

Там, конечно, люди проверенные. Но кто устоит перед тарелкой с голубой каемкой, на которой лежит пачка баксов? Человек – существо слабое…

А я почему-то не думаю, что наши мафиози оставили УБОП без своего пристального внимания. "Крот" в управлении есть, сигналы на сей счет уже поступали. Попробуй его вычислить…

– Ты что такой смурной? – встретил меня вопросом Баранкин.

Я сел и положил ноги на стол; ну точно, как американский коп в каком-то фильме. А чем я, русский мент, хуже какого-то Джона Смита? – У тебя есть знакомая акушерка? – спросил я Баранкина.

Он уже глядел на меня с удивлением. А мой вопрос вообще его добил.

– Чего-о!? – вытаращился Славка. – На кой хрен она тебе нужна!?

– Да все для того же.

Баранкин от удивления едва не свалился со стула. – Ну ты даешь… Во, блин.

Какое-то время он думал, поглядывая на меня с недоверием, а затем осторожно спросил: – И кто она, эта твоя… несчастная любовь?

– А может, жениться?.. – Я размышлял вслух.

(Господи, что я несу!? Нет, у меня точно крыша поехала после разговора с Саенко… Какие-то аллегории, параллели – на кой все это? Но что поделаешь, когда в голове вертится мотив блатной песни "Ах, мамочка, любимая моя, ах, мамочка, роди меня обратно…" Сбежать бы от такой жизни и работы куда подальше.)

– Давно пора, – воодушевился Баранкин. – Свадьбу сыграем – закачаешься. Обещаю лучший оркестр города и дешевый, но вполне приличный ресторан. – Оркестр – это хорошо…

Я мечтательно прищурил глаза.

– И главное, чтобы все музыканты были в черных фраках… и с накрахмаленными манишками, – продолжил я свою мысль.

– Какие проблемы? Организуем, – бодро сказал Славка. – Спасибо. Я всегда знал, что на тебя можно положиться в любом деле.

С этими словами я сел за стол и пригорюнился.

Мысленно я перебирал возможные кандидатуры на роль помощника. Но почти у всех, кому я доверял, были семьи и дети.

А в тот смертельно опасный омут, куда мы должны были нырнуть, любой "прицеп" мог оказаться той самой последней соломинкой, что ломает спину нагруженному по самое некуда верблюду.

– Ну что, решился? – спросил Баранкин. – Ты о чем?

Я с недоумением воззрился на сияющую физиономию Славки..

– Насчет свадьбы. – А…

Я невесело ухмыльнулся.

– Шутка. К сожаленнию, это всего лишь шутка, Слава. А может, и не к сожалению. Это как посмотреть. А рожать собираюсь я. Только боюсь, как бы не получился выкидыш.

– Сукин ты сын, Серега! – с чувством вызверился Баранкин и надулся как сыч.

Я не стал извиняться и снова углубился в размышления.

Выходило так, что придется мне брать помощника по принципу "куда хромая вывезет". А так не хотелось начинать раскрутку без надежного тыла… – Слушай, какого черта ты притворяешься?! Баранкин, пунцовый от праведного гнева, навис над моим столом.

– Что за дело тебе подсунул наш полированный? Только не говори, что это не так. Я тебя знаю уже тыщу лет. Меня не проведешь. – Ладно тебе… Я обреченно отмахнулся от Славки. – Свари лучше кофе.

– Кофе я сварю, – зло сказал Баранкин. – Между прочим, это делаю всегда я, и неплохо хотя бы изредка меня подменять.

– Считай, что у нас с тобой неуставные отношения, "дедовщина". Тем более, что я старший по званию. – Ты мне глаза не замыливай. – Я и не замыливаю – Тогда выкладывай все, как на духу. Или не доверяешь?

Я тяжело вздохнул.

Сказать ему всю правду? Нет, нельзя. Нужно пожалеть парня. На кой ляд ему лишние приключения на то самое место?

– Остынь. Дело не в доверии.

– А в чем?

– Нехорошее предчувствие.

Баранкин не отставал:

– С каких это пор ты стал таким впечатлительным?

– Как перешел в УБОП. Или нет причин? – Есть… – вынужденно согласился Баранкин. И со злостью нажал на кнопку выключателя электрокофемолки.

– Но мы знали, куда шли, – сказал он с подчеркнутой серьезностью.

– Предполагали. Но не знали, чем это пахнет на самом деле. И вот сегодня у меня как раз и прорезался такой нестандартный момент.

– И конечно, ты не имеешь права посвятить меня в суть дела.

– Ты удивительно догадлив.

– Неужто ты будешь работать над делом один? Только, будь добр, не ври.

Легко сказать – не ври. От моей правды, Слава, подумал я, для тебя будут сплошные неприятности.

Лучше уж мне одному их расхлебывать. Или еще с кем-нибудь, к кому я отношусь просто как к коллеге.

– В том-то и дело, что не один, – вздохнул я, пряча глаза от Баранкина.

– И кто же этот напарник? – не отставал Славка.

– Пока не знаю, – честно признался я.

– Его назначат?

Я заколебался.

Нет, тут нужно говорить правду! Все равно когда-нибудь Славке все станет известно. А он парень обидчивый…

– У меня есть право выбора, – ответил я после небольшой паузы.

– И кто у тебя на примете?

– Думаю…

Я старательно избегал встречаться с Баранкиным взглядами. – Действительно, есть о чем подумать… – Славка едва сдерживал негодование. Он сделал глупое лицо и наивные глаза и продолжил:

– У Баранкина и квалификация не та… да и вообще он чересчур молод и несколько туповат для серьезного дела. – Это Баранкин сказал начальственным голосом Саенко.

– Перестань, Славка. Здесь проблема в другом.

– В чем именно? Давай колись.

– Проблема в оркестре и музыкантах в черных фраках. Принявшись за разработку этого дела, можно смело заказывать для себя и похоронную музыку, и все остальное…