Плачет рея по пирату - Евгений Сухов

– А это еще зачем?

– Снимай, говорю! – Мещерский шагнул ближе, чуть ли не уткнув ствол в лицо имама. Рахман повиновался. – Положи ее на стол.

Мещерский быстро снял свою куртку и кепи.

– А теперь надевай это!

– Ты хочешь сделать мне предсмертный подарок, я так понимаю? – хмыкнул имам. – А не будет ли твоя куртка мне тесновата?

– Не беспокойся, не будет.

Рахман оделся.

– Впору.

– А теперь подойди к окну и отодвинь занавеску.

Имам подошел к окну и слегка приоткрыл занавеску, и в этот момент голова его резко откинулась назад, получив сильнейший удар, и он поломанной куклой опрокинулся на пол. Осколки черепа брызнули в стороны, заляпав все вокруг.

Закинув сумку на плечо, Мещерский юркнул в небольшую дверцу, ведущую во двор. Пробежав огородами, он выскочил на соседнюю улицу и, стараясь не привлекать к себе внимания, зашагал размеренным шагом.

* * *

Из Грозного Мухаджир выбирался на попутных машинах. Он прекрасно знал, как умеют работать федералы, когда того требуют обстоятельства. Так что информация о нем, подобно волнам от брошенного камня, распространилась во все стороны далеко за пределы Чечни. На каждом блокпосту уже имелась его фотография, и пассажиров вытряхивали из салонов автомобилей безо всякого почтения.

В его распоряжении оставалось час-полтора форы, потом город и ближайшие окрестности могут просто перекрыть, и он останется в мышеловке; так что полученное преимущество Мухаджир собирался использовать в полной мере.

В зависимости от ситуации Гурий представлялся то офицером спецназа, отправляющимся в отпуск, то местным жителем, добиравшимся до своего района, а однажды даже назвался гостем, спешащим на свадьбу к свояку.

Выигрышность ситуации заключалась в том, что в отличие от ОМОНа, дежурившего на блок-постах, случайные попутчики не спрашивали у него документов, так что он, меняя обличье, мог представляться кем угодно. На третьи сутки пути он позволил себе расслабиться и купил билет в поезд на имя Ивана Гончарова.

Документы у него были безупречными. Предъявлять их приходилось не раз, в том числе и на блокпостах. Существовал даже реальный Иван Денисович Гончаров, проживавший где-то в Магаданской области – летом работавший в геолого-разведочных партиях, а зимой беспробудно попивавший водочку. Свой паспорт работяга потерял пять лет назад под Анадырем. Но похоже, что без документов он не особенно и бедствовал, даже не подал заявление о его пропаже. А в геологические партии зачастую брали даже беспаспортников.

Особенность ситуации заключалась в том, что даже внешне работяга был похож на Мухаджира, да и возраст подходящий, а вклеить фотографию для мастера не стоит большого труда.

Попетляв по железнодорожным перепутьям, Мухаджир затерялся в средней полосе России. Поначалу ему казалось, что едет он невесть куда, стремясь оторваться от преследователей. Но реальность заключалась в том, что ноги сами собой несли его на малую родину – в Средневолжск.

В какой-то момент защемило сердце: недалеко отсюда, в каких-то двухстах километрах, находилось его село, в котором он родился и рос. Там и сейчас жили его родители, до сих пор ругавшие патриарха Никона как самого заклятого своего врага, посмевшего покуситься на древние устои. Слушая их отчаянные ругательства, с трудом верилось, что они проклинают не вчерашний день, а давно ушедшую реальность, отставшую от них едва ли не на четыреста лет.

Не сумев перебороть в себе искушение и понимая, какому риску он себя подвергает, Мухаджир все-таки решил отправиться в родное село. Приклеив усы и нацепив седую бороду, он состарил себя лет на тридцать, а если к этому добавить еще и его ссутулившуюся спину с тяжеловатой походкой, то и вовсе выглядел неузнаваемым. Поначалу он даже хотел для пущей убедительности взять и трость, но потом решил, что это будет явным перебором.

Так что он не боялся встретиться с односельчанами даже в автобусе, которые нередко приезжают в районный центр.

Купив билет, Мухаджир сел в автобус, выглядевший настолько старым и разболтанным, что, казалось, он помнит еще нашествие Мамая. В общем-то, на малой родине мало что изменилось. Как и прежде, полная беспросветность: мужики пьют, а семижильные бабы тащат хозяйство, радуясь лишнему куску хлеба.

Через переднюю дверь, волоча в руках две огромные сумки с продуктами, зашла тетка Марфа, соседка Мещерских. Лишь мазнула по нему коротким взглядом, выискивая свободное место, и, что-то бормоча, направилась в конец салона.

Гурий даже не удивился, что остался неузнанным. Окажись он на месте тетки Марфы, так вряд ли узнал бы себя в подобном обличье.

Громко горланя, в автобус поднялся Петр, его одноклассник: за одной партой просидели вплоть до десятого класса. Вот только после средней школы их дороги разошлись: сам он поступил в десантное училище, а Петр, набив кому-то по пьянке физиономию, угодил «к хозяину».

Позже они встречались еще два раза. Первая встреча протекала бурно и на природе, в обществе веселых девчонок; было много веселья и водки. А вот в последующую встречу между ними образовался холодок: слишком разными они стали, и если разобраться, то связывали их лишь школьные воспоминания да подружки, которыми они обменивались на сеновалах. Встретились у калитки, потолковали коротко о том о сем, да и разошлись каждый в свою сторону, как и было предопределено судьбой.

Петр был чуток хмельным и все такой же сквернослов. Поднялся в автобус, заполнив перегаром салон. Протиснулся мимо, слегка коснувшись плечом «дедка», сидящего в проходе, и сел напротив. Если бы он знал, кто находился рядом с ним….

Надо отдать Петру должное: изменился он мало. Ну, разве что кожа на лице как-то усохла, да вот еще на висках появилась редкая седина, а так – прежний.

В какой-то момент, видно поддавшись слабости, Гурий тронул Петра за плечо, но когда тот обернулся и с удивлением посмотрел на незнакомого старика, Мухаджир уже ругал себя за проявленную слабость.

– Тебе чего, дед?

– Далеко ли Ягодная поляна?

– Через полчаса будем на месте, – лениво обронил Петр, обдав Мухаджира облаком перегара, – со мной выйдешь.

И, тотчас потеряв к нему интерес, принялся о чем-то расспрашивать грудастую соседку. Судя по тому, с каким удовольствием он поглядывал на ее выпирающий из-под тугого платья бюст, становилось понятно, что относительно соседки у него далеко идущие планы.

Ну и ладно.

Предполагаемого облегчения не наступало. Теперь Мухаджир понимал, что у него просто не хватит силы, чтобы проехать мимо родительского дома и не посмотреть на отца с матерью хотя бы издали.

Так оно и получилось. Едва автобус подрулил к родному селу и открылись двери, а ноги как будто бы сами вопреки воле подняли его тело и потащили к выходу.

– Вот твоя остановка, дед, – сообщил Петр.