Южный поток - forever! - Максим Шахов

Фанис Апостолакис ехал на своей «Субару Импрезе» и насвистывал какую-то модную мелодию. Притормозив перед перекрестком, он свернул и тут же увидел своего знакомого дорожного полицейского. Тот ткнул полосатым жезлом в «Импрезу» и сделал знак остановиться. Фанис вильнул к бордюру.

Знакомый полисмен с невозмутимым лицом прошел к водительской дверце и козырнул:

– Сержант Родоканаки! Дорожная полиция Афин! Ваши документы, пожалуйста!

Фанис Апостолакис выудил из кармана бумажник. Пока он доставал водительские права, полисмен незаметно зыркнул по сторонам и, почти не шевеля губами, сообщил:

– Я нашел твою тачку…

– Ну?.. – делая вид, что не может извлечь права, тихо спросил Фанис.

– Сколько я получу?

– Пятьсот.

– Пятьсот за такую работу мало.

– А сколько ты хотел?

– Две штуки.

– Моя фамилия что – Онассис?

– За такую работу и двух мало.

– Ладно, договорились. Выкладывай.

– Думаю, тебе лучше посмотреть самому. Прямо сейчас. Тут недалеко.

Фанис наконец протянул в окно права и кивнул:

– Ладно.

Знакомый полисмен взял запаянный в пластик прямоугольник водительского удостоверения, для вида повертел его в руке и громко сказал:

– Прошу прощения, господин Апостолакис, но вам придется проехать со мной!

Обогнув передок «Субару», знакомый полицейский распахнул переднюю дверцу и, сняв фуражку, плюхнулся в пассажирское кресло. Пригладив лоснящиеся волосы, он по привычке пристегнулся ремнем безопасности и сказал:

– Прямо и налево.

Фанис тронул «Субару» с места. Знакомый полисмен поправил на коленях фуражку, после чего угрюмо уставился в окно. Апостолакис пару раз украдкой покосился на него, но ничего не сказал. В молчании они проехали до следующего перекрестка. Когда Фанис свернул, знакомый полисмен посмотрел вперед и проговорил:

– За стройкой направо, – и снова отвернулся к окну.

Фанис кивнул и потянулся за сигаретой. Когда он прикурил, знакомый полисмен слегка поморщился, но ничего не сказал. Апостолакис выпустил дым на улицу поверх приспущенного стекла.

«Импреза» приблизилась к мрачной недостроенной башне офисного центра. Здание напоминало скелет огромного чудовища, поскольку до строительства наружных стен дело так и не дошло. На вертикальные колонны были просто нанизаны бесчисленные межэтажные перекрытия. По ним гулял ветер, трепал натянутые по периметру вдоль временных ограждений когда-то яркие, а теперь выцветшие и поблекшие желто-черные полосатые ленты. В связи с кризисом строительство окончательно заглохло около полугода назад. На воротах стройки висела толстенная цепь.

Апостолакис притормозил и свернул на разбитую тяжелыми строительными машинами подъездную дорогу. Виляя, чтобы объехать колдобины, он вскоре приблизился к воротам. Ветер то и дело болтал их створки, отчего цепь позвякивала.

– Тут налево, – глухим голосом сказал знакомый полисмен.

На этот раз он даже не посмотрел на дорогу. «Импреза» вильнула и запрыгала вдоль периметра стройки. По левую сторону потянулись горы привезенных тяжелыми грузовиками гравия и мраморной крошки. Вскоре оживленная улица скрылась за высоким забором, и Апостолакис невольно подивился абсолютно полному безлюдью этого места, расположенного в самом сердце миллионного города.

А потом впереди показался проделанный в заборе узкий проход, и знакомый полисмен наконец повернулся от окна:

– Приехали…

Апостолакис кивнул и остановился. Знакомый полисмен отстегнул ремень безопасности и, открыв дверцу, выбрался первым. Пока он надевал фуражку, Апостолакис быстро сунул в карман мобильный и, закрыв машину, на всякий случай поставил ее на сигнализацию.

Знакомый полисмен оглянулся и молча махнул головой. Они с Фанисом Апостолакисом друг за другом протиснулись в узкий проход в заборе и оказались на территории заброшенной стройки. Ветер здесь резвился вовсю. Обходя штабеля строительных материалов и кучи песка, знакомый полисмен направился к мрачному скелету недостроенной башни офисного центра.

По мере приближения к ней ветер становился все сильнее – как будто они приближались к разверстой пасти аэродинамической трубы. Знакомый полисмен левой рукой придерживал фуражку, правой прижимал к бедру полосатый жезл. Фанис Апостолакис прикрывал от песка глаза и косился поверх руки на беспокойно метавшиеся наверху, на фоне мрачной башни черно-желтые хвосты оборванных лент ограждений.

Не дойдя до здания метров пятьдесят, знакомый полисмен свернул направо, миновал несколько штабелей, обтянутых запыленным и гудящим от ветра целлофаном, и оказался у огромного зева подземной парковки. Бетонный пандус уходил вниз под мощное перекрытие. Полисмен, не оглядываясь, начал спускаться вниз. Фанис сбежал за ним, и оба вскоре оказались вне зоны досягаемости ветра.

Полисмен наконец отпустил свою фуражку и несколько раз сплюнул, пытаясь избавиться от набившегося в рот песка. У Апостолакиса на зубах тоже скрипело. Опустив руку, он мазнул взглядом по стенам пандуса. Как и сам съезд, стены пока не имели отделки и представляли собой грубый слой застывшего бетона. На левой стене краской из баллончика кто-то написал: «Добро пожаловать в ад!» Самое интересное, что краска почему-то выглядела совсем свежей. Настолько, что Апостолакису даже вдруг почудилось, что он ощущает запах растворителя.

Фанис перевел взгляд вперед и невольно поежился. Всего в нескольких метрах по ходу их движения темнота под перекрытием сгущалась настолько, что казалось, будто там и вправду находится вход в ад. Апостолакис уже давно ничего не боялся, но тут, чтобы скрыть невольно подступивший мандраж, выудил из кармана и быстро прикурил сигарету. Отплевавшийся знакомый полисмен тем временем отер рукой губы и вытащил из чехла на поясе фонарь.

– Тут недалеко, – буркнул он через плечо, и они двинулись к чернильной темноте парковки.

Впрочем, через несколько метров знакомый полисмен включил фонарь, и его яркий луч прорезал темноту ярким светом. Их шаги отдавались от стен и перекрытия многократным эхом, так что казалось, будто в подземелье втянулся небольшой отряд. Знакомый полицейский не соврал, идти и вправду оказалось недалеко. Совсем скоро впереди в темноте вспыхнули отражатели блок-фар. Следом за ними в луче фонаря засветился номерной знак. Апостолакис тотчас увидел, что номер соответствует номеру с записи камеры наружного наблюдения «Аквариуса».