Каро-Кари - Александр Чагай

– Мало ли. Это такая страна… Сплошная головная боль.

– Как тяжело всем вам приходится, – произнесла девушка, и Сеня не уловил иронии в ее голосе.

– Еще бы! – с воодушевлением подхватил он. – Трудная страна. Для женщин, в первую очередь. – Секунду поразмышляв, уточнил. – Для белых женщин.

– Правда? – произнесено было с кажущейся наивностью. Микаэла давно раскусила помощника, знала его страсть к краснобайству, но не мешала парню проявлять себя.

– Здесь распространено жесткое толкование ислама, – важно сообщил Модестов. – Вот. Возьми, к примеру, «Лашкар-и-Тайябу» – это экстремистская группировка, воюет в Кашмире. Ее руководители потребовали, чтобы мусульманские женщины не смели по-европейски одеваться и посещать салоны красоты.

– Ужас, – всплеснула руками Микаэла.

– А кто не послушается, тем по ногам стрелять. Вот.

Атташе ухмыльнулся, представив себе простреленные женские ножки.

– Совсем недавно моджахеды выполнили свою угрозу. Сидела одна фифа в парикмахерской в Сринагаре^[11], крутила бигуди и была в западной одежде. Ну, ей из проезжающей машины дали. По ногам.

– Страсти какие. Жива осталась?

– Не знаю. А про «убийства ради чести» слыхала?

Микаэла активно продемонстрировала свою заинтересованность, хотя ухажеры, пытаясь завладеть ее вниманием, об этом рассказывали неоднократно.

– Ой, что это?

– Называется «каро кари». Это когда мужчина убивает или уродует жену, сестру или даже мать за недостойное поведение. Считается в порядке вещей. В смысле, что за это не судят. Сотни случаев. Тысячи. В 1979 году генерал Зия-уль-Хак – он тогда диктатором был – принял такой закон. Пару лет назад парламент пытался его отменить, но не собрали двух третей. Здорово, а? Недавно мужик отрезал своей жене уши, губы, нос, глаза выколол. И ничего.

– Не может быть! – ахнула Микаэла. Сеня не заметил фальшивых ноток в ее голосе и с энтузиазмом заговорил далее.

– Фотографию в газетах напечатали. А был еще такой случай. Муж потребовал от жены… – Модестов хихикнул, – орального секса. Она отказала, ну, он ее и прикончил. Сказал, что «за супружескую измену». Вот. А еще…

В этот момент в приемную вошли несколько человек: Старых, Ксан, Шантарский и Талдашев.

Модестов прервал рассказ на полуслове. Неожиданное появление делегации «ближних» застало его врасплох.

– Вы к Матвею Борисовичу? – пролепетал он. – Он мне ничего не говорил про совещание…

– Он тебе много чего не говорил, малец, – грубовато ответил Старых. – Сейчас не до протокола.

– Он только после обеда пришел… – Модестов попытался все же остановить пришельцев. Его задевало пренебрежительное отношение со стороны резидента. – К нему Микаэла с документами. Он кофе пьет…

– Вот и хорошо, – пробурчал Талдашев. – Сделай и нам по чашечке, красотка. – Он обвел своими заплывшими глазками округлые формы девушки и остался доволен. – А ты не дергайся. – Потрепал Сеню по затылку тяжелой рукой так, что помощник покачнулся и припал к стене. – Будут у тебя еще поводы подергаться.

Сеня обиженно засопел. Микаэла фыркнула и взялась за приготовление кофе.

Старых распахнул дверь, и все четверо зашли к Харцеву.

Оторвавшись от газет, посол снял очки и прищурился:

– Без звонка? Я не собирался проводить совещание. С утра даже прессу не успел прочитать…

– В прессу это еще не попало, – отрывисто произнес Старых. – Но в самое ближайшее время попадет. Я поручил отслеживать все новости по телевидению и в интернете. Уж извините, не стал вам звонить, не хотел по телефону. Шантарский только что вернулся. Он расскажет. Ваха Хисратулов убит два часа назад.

– Как? – Посол схватился за сердце, обмяк. Он словно уменьшился в размерах, и роскошное кожаное кресло показалось слишком большим для него.

– Так нельзя… Этого не должно было…

Лицо Харцева посерело, он застонал.

Ксан распахнул дверь.

– Микаэла, «сердечное»! Живо!

Девушка вбежала с пузырьком, накапала в стакан и, склоняясь над Матвеем Борисовичем, дала ему выпить лекарство. Тот порозовел, задышал громко и размеренно. Трудно сказать, было это результатом действия лекарства или прикосновения грудей Микаэлы, которыми она неосторожно прошлась по подбородку и шее главы миссии. Посол вновь обрел способность соображать, хотя продолжал нервничать. Это выдавали срывающаяся речь, дрожание рук. Он то надевал, то снимал очки, поправлял дужку на переносице.

– Нельзя так сразу, без подготовки, Алексей Семенович…

– Простите. – Старых развел руками. – Я сам потрясен. Узнал четверть часа назад. И сразу к вам. Шантарский, доложи. Кратко, по существу.

Рассказ Леонида занял десять минут. Он умел докладывать четко, не упуская важных подробностей, и без «воды». Когда закончил, на какое-то время в кабинете воцарилось молчание. Харцев нервно перебирал лежавшие на столе карандаши и ручки. Не дождавшись его реакции, Старых заговорил первым.

– Мы все потрясены. Но нужно что-то делать. Центр должен узнать о происшедшем от нас, а не из СМИ. Иначе – камень в наш огород. Предлагаю немедленно продумать план действий. Прежде всего – направить телеграмму…

– «Вэ-эс», «весьма срочную», – вставил Талдашев.

– Лучше «вэ-о», «вне очереди», – поправил Старых.

Телеграммы, помеченные «ВС» и «ВО», быстрее «улетали», размечались самому высокому начальству и доставлялись мгновенно.

– Изложить факты, без эмоций. Отметить, что в посольстве создан оперативный штаб по расследованию преступления, во взаимодействии, конечно, с пакистанскими властями. Укажем, что ответственность за убийство пока на себя никто не взял. Напишем, что пока рано делать выводы, но не исключаем, что покушение могло быть организовано чеченскими экстремистами.

– Надо отметить и другие версии, – приободрился посол. – Возможно, это работа местных террористических группировок, которые любыми средствами хотят расшатать пакистанский режим, которых не устраивает пакистано-российское сближение…

– Согласен, – кивнул резидент. – Подчеркнем, что это соображения в предварительном плане, будем держать центр в курсе и регулярно докладывать…

– Вот-вот, – заметил Харцев, – пусть там увидят, как мы слаженно действуем.

– Все это делаем немедленно, – подчеркнул Старых. – Отправляем за двумя подписями. В дальнейшем каждый будет докладывать по своей линии. Что еще?

– Еще официальную ноту в пакистанский МИД, – напомнил Ксан, – с требованием выяснить все причины покушения, найти и наказать виновных. Это тоже срочно.

– Да, разумеется, – поддержал посол. – Распоряжусь. И упомянем о ноте в телеграмме. Как о нашем первом реальном и конкретном шаге в создавшейся ситуации. На этом все.