Главарь отморозков - Сергей Самаров

– Вот, товарищ генерал спрашивает, что с полковником Лущенковым, – произнес Колокольцев.

– Не могу знать. Они на большом расстоянии от нас. Видел только, что ему вроде бы как руки наручниками сковали. Сейчас сидят чуть в стороне, советуются.

– А четверых других бойцов группы не видел?

– Никак нет, товарищ майор. Вот и вышел на связь, чтобы скоординировать свои действия.

– Подожди пару минут…

Видимо, он переговорил с генералом, и минут через пять снова в наушниках раздался его голос:

– Генерал интересуется, пленника освободить сможешь, старлей?

– Гарантировать, товарищ майор, не могу, поскольку не знаю тамошнюю обстановку. Но могу попытаться. Товарищ майор! Вот, вижу в мониторе показания нашего дрона. Менты совещание закончили и двинулись в ущелье. Пленника подняли и, подталкивая стволами, заставляют идти. Преследовать?

– Догоняй… Догонишь?

– Не сомневаюсь. Но мне придется тогда расстаться с группой технической поддержки. Они темп не выдержат. А места здесь опасные. Да и груз у них важный, сами его перенести не смогут. Я оставлю с ними одно отделение, двух мне хватит. И еще… В условиях ущелья может так статься, что не будет связи. Да и внутренняя связь вообще не рассчитана на дальние расстояния. А поддержка дронов может мне понадобиться. Придется поддерживать связь через вас. Не возражаете, товарищ майор?

– В любое время дня и ночи. Узел связи будет в курсе. По возможности окажи полную поддержку спецназу ФСБ. Это сейчас главная задача. Полную! Понимаешь, о чем речь?

– Понимаю, товарищ майор. А что там за ситуация сложилась, меня это не касается?

– Если что, Сомов сам тебе все расскажет. Если он, конечно, жив и здоров. Может и Лущенков рассказать, если его от ментов вытащишь. Ситуация там сложная и внешне неоднозначная. Возможно, межведомственные разборки, но точных данных у меня пока нет. С ментами там, в горах, пожестче. Они не официальную миссию выполняют, похоже, это личная инициатива кого-то из полицейского руководства. Впрочем, пока ничего не известно. Действуй жестко, но дрова рубить из них тоже не надо.

– Пять секунд, товарищ майор. Мне вот показывают, что сняли видеозапись с ментовского дрона. Сейчас, может, есть данные…

Я повернулся к лейтенанту Неумыволнову и приблизил к нему микрофон, чтобы потом не пришлось повторять его слова майору.

– Нового ничего, – доложил лейтенант. – Виден только человек, который под скалу подкапывается, засаду готовит. Это тот, которого менты «повязали». Больше никого не видно. Но я просмотрел еще и «полетное задание» дрона – заранее заложенный в него маршрут. Правда, задание это было отменено, когда дрон начал снимать засаду под скалой. Короче говоря, «беспилотник» должен был лететь на три четвертых длины всего ущелья, в самый конец не забираться, потом в определенной точке должен был повернуть направо и исследовать склон хребта, после чего, набрав высоту, вернуться по прямой линии.

– Все слышали, товарищ майор? – спросил я.

– Слышал, старлей. Торопись…

Я оставил с группой технической поддержки первое отделение, которое уже слегка свыклось с ролью грузчиков, но забрал гранатометы «Вампир» вместе с «выстрелами», хотя сначала именно им выделил два гранатомета из четырех. Пришлось потратить еще две минуты на объяснение лейтенанту Хачатурову, как пользоваться коммуникатором «Стрелец», и куда он может попасть, вызывая майора Колокольцева.

– Если узел связи ответит, сразу говори, что ты – позывной «профессор» от корреспондента «девятьсот семнадцать», и проси соединить с корреспондентом «сто одиннадцать». На узле связи будут знать, майор предупредил их. Ты на самом деле профессор или доцент, так что разберешься с электроникой. Если что непонятно будет, спроси младшего сержанта Варкухина. Коля у нас человек дотошный, ответственный, во все вникает, думаю, и в «Стрелец» давно уже вник. По крайней мере, инструктору, помнится, с десяток вопросов задал, когда взвод обучение проходил, и все записал. Сказал, что для «доводки» системы это важно. Как, младший сержант, ты вник в «Стрелец»?

– Вник, – кивнул Коля. – Если что, спрашивайте, товарищ лейтенант.

Голос у Варкухина был мрачный, недовольный. Он, конечно, хотел бы вместе со мной отправиться в погоню за ментами, но кому-то следовало и технических специалистов охранять.

Мы только что согласовали с рядовым Стукаловым действия и рассчитали время, когда ему следует запустить над ущельем, в которое мы должны углубиться, наш дрон при этом будет передавать данные со своих камер на мой «планшетник». Я посчитал, что все приготовления закончены, и поднялся.

– Командир… – обратился ко мне лейтенант Неумыволнов. – Я с собой столько аппаратуры взял, думал, сгодится, а здесь, на месте, от нее толку мало. Захвати с собой хоть это… – Он протянул мне кейс.

– Что это? – не понял я.

– Открываешь крышку, нажимаешь на кнопку «Power» – аппарат включается. В верхнем левом углу колесо с указателями градации дальности. Глушит все радио– и телефонные переговоры на дистанции до тридцати километров. В том числе и сигналы для радиовзрывателей. Если есть необходимость самому с кем-то провести сеанс связи, следует на это время выключить прибор и включить по завершении связи. Все.

– Это испытания?

– Да.

– Отзыв писать нужно?

– Обязательно.

– Соколянский!

– Я! – Старший сержант стоял у меня за спиной и вынырнул из-под руки.

Я только сегодня утром говорил подполковнику Афиногенову из следственной бригады, что не могу терпеть, когда у меня кто-то за спиной стоит. Но эти слова были сказаны исключительно, чтобы держать его в поле зрения. В действительности я не был настолько нервным человеком, чтобы ощущать чужой взгляд и из-за этого психовать.

– Под твою ответственность. Включать только с моего разрешения. И выключать тоже.

Я снова шагнул в сторону готовых к маршу двух отделений.

– Командир! – теперь меня остановил лейтенант Хачатуров, полез в карман и вытащил оттуда что-то тяжелое, завернутое в тряпку, а потом еще и в газетку. – Возьми, может пригодиться. Вам же там, я думаю, и «рукопашка» предстоит…

– Что это?

Валерий Вазгенович развернул – на ладони у него лежал увесистый даже внешне кастет из нержавеющей стали. Шипы его выглядели устрашающе.

– Зачем? – улыбнулся я. – Я без этого ударю сильнее и резче, причем с одинаковым эффектом. Кроме того, у меня есть, чем бить. – Отстегнув клапан узкого нагрудного кармана, я показал две выточенные на токарном станке березовые палочки нгивара^[16]. Палочки были не толстыми, легко ложились в ладонь и имели на концах заостренные конусы, которыми и следовало наносить удар.