Смерть знает, где тебя искать - Андрей Воронин

Но тут же улыбка Григория развеяла ее сомнение.

– Прическа у тебя отличная! Сама делала?

– Подруга на мне тренировалась. А я – на ней. Так куда вы все-таки едете? – неясность ситуации уже начинала волновать Катю.

– Пока по дороге. Тебе в Ржев надо? А Ржев – вот по этой трассе. Ты одна на шоссе стояла, без подруг?

– Одна, Тут, знаете, все так получилось… – чертыхнувшись, Катя выбросила окурок в окошко. – Отец позвонил утром, сказал, что мать в больницу положили. Я не собиралась сегодня домой, а тут пришлось. Чуть отпросилась!

Братья вновь переглянулись. Григорий кивнул. Такой расклад мужчин устраивал. На шоссе она стояла немного в стороне, вряд ли кто запомнил ее лицо. Да и те, что стояли, наверняка разъедутся, место бойкое, машин идет по Волоколамскому шоссе – туча. А искать ее никто не хватится. Ну позвонят родители, там им скажут, что Катя уехала домой. В общем, по всему выходило, что убийцам повезло, причем удача пришла к ним с первого раза.

Илья почувствовал, что ладони вспотели, что руки скользят по рулю.

– Подай-ка салфетку, – обратился он к брату.

Григорий вытащил из ящичка чистое белое полотенце. Тот старательно протер руки. Катя заметила, что в ящике, кроме сигарет, каких-то бумаг в пластиковой папке, лежит новенький моток толстого капронового бельевого шнура и рулон широкой самоклеящейся ленты, какой заклеивают ящики. Но ящик, который Григорий забросил в грузовой отсек, был заклеен другим скотчем – блестящим, коричневым.

Пока девушка замеченным деталям не придала никакого значения. Ну лежит веревка, мало ли для чего может понадобиться? А скотч, если люди возят ящики с цветами, всегда необходим. Где-то ящик расклеился, где-то что-то разошлось. О другом применении этих нехитрых вещей Катя не подумала. Да и Григорий принялся ее расспрашивать о житье-бытье, о том, есть ли у нее жених, сколько ей платят, где живет…

Вопросы он задавал нехитрые, почти безразличным тоном, так что заподозрить недоброе у Кати Королевой оснований не было. Говорят в машине о чем угодно, о любых пустяках, лишь бы скоротать время и дорогу.

Завел Григорий разговор и о юбилее Александра Сергеевича Пушкина, на что Катя тут же ответила, сколько дней осталось до торжества – телевидение свое дело сделало, всем вдолбило в головы знаменательную дату. Правда, коронного разговора о превратностях погоды не заводил никто, и так было ясно, что жара, продержавшаяся почти месяц, спадать не собирается.

Илья время от времени бросал косые взгляды на оцарапанное колено Кати и при этом сглатывал слюну. Катя словила этот взгляд, поменяла ногу, прикрыв ссадину.

– Где это ты так?

– Царапина? Бежала на каблуках и споткнулась прямо на крыльце.

– Бежала? – засмеялся Григорий. – Мы с братом тоже побегать любим. – – Вы женаты? – стараясь сменить тему разговора, спросила девушка.

Братья переглянулись.

– Мы что, по-твоему, похожи на женатых мужчин?

– Ну не такие уж вы и молодые, а женихи завидные, дело свое у вас есть, не пьяницы…

– Откуда видно, что мы не пьяницы?

– По лицам видно. Чистые лица у вас. Мужчины рассмеялись одновременно и дружно. Они уже проехали больше половины дороги, и Катя успокоилась окончательно. Обычно если что и начиналось, то почти сразу, стоило отъехать от Москвы километров на десять. Мужчины – народ нетерпеливый, сразу же начинались намеки на то, что следует заехать в лес, перекусить или к какому-нибудь озерцу подкатить, помыть машину, а заодно искупаться. Подобных предложений пока не поступило, и значит – все нормально.

"Повезло мне сегодня. Хорошо, что их двое.” И Катя посмотрела на братьев. Они ей нравились. Почти одинаковые профили, почти одинаковые повадки.

"Странно… Неженатые… Таких женихов днем с огнем поискать. Все-таки что-то в них не то. Но какое мне до этого дело? Еще с часок, и распрощаемся”.

Машина несколько раз дернулась. Илья пробормотал:

– Черт! – и лицо его приняло озабоченное выражение.

Катя пока молчала. Машину дернуло еще два раза, и Илья съехал на обочину, включил аварийную сигнализацию. Выбравшись, поднял капот, покачал головой.

– Что-нибудь серьезное?

– Нет, минут пятнадцать поковыряться придется, а там, бог даст, дальше поедем.

Катя тоже решила выбраться из микроавтобуса, размять затекшие ноги. Сидеть в кабине, когда автомобиль стоит, было невыносимо жарко. Тонкий металл мгновенно прогревался солнцем, исчезал спасительный ветерок, майка прилипла к телу. Откос был довольно высокий и крутой. Под ним росли сочная трава, кусты, чуть дальше невысокий лесок.

– Если хочешь, – предложил Григорий, – помогу спуститься.

Кате Королевой хоть было и неудобно идти в сопровождении мужчин, но выбора у нее не оставалось, сама бы она на таком крутом откосе не удержалась. Григорий помогал ей спускаться, придерживая за руку, бережно и нежно. Но Катя чувствовала, что ничего сексуального в этом нет, он прикасался к ней так, как прикасаются к сестре или ребенку.

– Дальше я сама.

Катя высвободила руку. Говорила она это, избегая глядеть в глаза.

– Конечно, конечно.” – он тут же повернулся к Кате спиной и легко взбежал на почти отвесный откос.

Катя зашла за кусты. Дороги из-за них не было видно.

«Значит, не видно и меня.»

Она не слышала, о чем говорят братья, ведь ветер дул в их сторону. Да и говорили они почти шепотом. Если человек хочет, чтобы его не услышали, значит, так оно и будет.

Илья опустил крышку капота. В машине ничего не ломалось, он сделал эту остановку из своих соображений, ведь до их дома оставалось по шоссе пять километров, и нужно было точно решить, нужна им эта девушка или нет.

– Как, по-твоему, стоит рискнуть?

– Нормально. Конечно, хотелось бы кого-нибудь более упитанного…

– Да нет, я ее локтем немножко пощупал, не одни на ней кости, а грудь какая!

Мужчины говорили о девушке так, как разговаривают две пенсионерки, выбирая в магазине курицу, синюю и обмороженную. Но других-то в холодильнике за стеклом нет, и хочешь не хочешь, покупай, иначе останешься без ужина.

– Мать ругаться будет, если мы ее выпустим, – в глазах Ильи мелькнул мимолетный страх.

Матери они боялись, потому что крепко уважали.

– Да и собак кормить нечем, – Григорий покосился на кусты.

От них до леска оставалось метров десять, и девушка не могла проскочить незамеченной, да и сумка ее осталась в машине.

– Она ничего не заподозрила?

– Я думаю, она заподозрила, будто мы педики, – рассмеялся Григорий. – Чего, думаешь, она спрашивала, женаты мы или нет?