Эледра - Нурия Перра

Я нашла камеру с капсулой с мутным раствором по центу, и, прикоснувшись к информационной панели на ней, увидела имя «Андреа Карлайт».

Забыв об осторожности, я тут же выхватила Асазреф и со всей силы ударила по стеклу. От удара побежали трещины, и ему в тон снаружи завыли мутанты, но потом стенка не выдержала, и поток раствора плеснул на пол, тут же шипя и испаряясь. Я выстрелила в панель, сигнализирующую о нарушении работы капсулы, и тут же, отпинывая осколки, влезла внутрь, чтобы снять маму с поддерживающих шлангов.

Она едва заметно пошевелилась, и я ускорилась, осторожно беря ее вес на себя и вытаскивая из капсулы. Мама попыталась вырваться, испуганно распахнув глаза, но я сняла маску, и обняла ее лицо ладонями.

– Мам, мам! Все хорошо. Это я. Я пришла.

– Сирена? – нахмурилась она, точно пытаясь вспомнить.

Но потом ее ноги подкосились, и я едва успела ее поймать, чтобы она не растянулась на осколках.

– Мам? Как ты себя чувствуешь? Ты меня слышишь?

– Тебе не нужно было за мной возвращаться, – она махнула рукой, словно не видела ничего вокруг себя.

– Да ни за что, мам. Давай, нужно отсюда выбираться.

– Нет, – она нашла мою руку и на удивление крепко сжала. – Уходи. Я не смогу.

– Я понесу тебя, – возразила я, осторожно приподнимая ее.

Но тут ее одолел кашель, скрутивший всю ее ослабевшую фигурку в судороге. Только сейчас я заметила проплешины седины, ставшие слишком заметными, как высохла ее кожа, словно из нее вытянули все жизненные силы.

Отняв руку ото рта, она посмотрела безжизненными глазами на капающую кровь.

– Что он с тобой сделал? – утопая в накатившей ярости, спросила я.

– Ничего. Он… Ничего. Аут, она… Она говорила, что так будет.

– Аут?! Ты с ней виделась?

Потом. Это можно выяснить потом! Нужно уносить ее отсюда.

– Найди отца, Сирена. Поговори с ним, – прошептала она.

Я попыталась снова ее приподнять, но стоило ее пошевелить, как она снова заходилась в кашле. На грани паники, я бегала глазами туда-сюда, пытаясь придумать, что можно сделать.

– Мам? – позвала я, поворачивая ее лицо. – Ты должна мне помочь. Мы с тобой должны отсюда выбраться.

– Для меня слишком поздно… Баланс свое забрал. Прав был твой агвер… Прав.

Я слышала ее слова, но никак не могла сопоставить с реальностью. Это походило на бред, но слишком логичный.

Пока я пыталась понять, что делать, я не заметила, как ее рука опустилась рядом с моим поясом и вынула нож. И слишком поздно осознала, что она собирается с ним сделать.

Замахнувшись, она распорола свои вены на второй руке вдоль, почти до подмышки, и уронила нож.

– НЕТ! – завопила я, и эхом мне вторили мутанты снаружи.

Нет. Нет. Нет.

Я зажала ее рану, ничего не понимая, но она уперлась нетвердой рукой мне в грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Не смей, – прошипела я. – Не смей умирать!

– Так было нужно, – улыбнулась она окровавленной от кашля улыбкой. – Посмотри на меня, Лилия.

– Мам, нет! Нет! Нужно зажать рану! Нужно…

– Я люблю тебя, Лилия. Люблю больше всего на свете. Ты самое дорогое сокровище в моей жизни… Самый ценный подарок… И если бы у меня был шанс на вторую жизнь…

– Замолчи! – завопила я, глотая слезы.

Кровь течет слишком быстро. Просачивается сквозь пальцы. Я не могу ее остановить… Ее слишком много. Так много…

– Запомни, что ты ни в чем не виновата, – свободной рукой она провела по моей щеке, стирая льющиеся слезы.

Я посмотрела ей в глаза, ничего не видя перед собой. Она улыбалась и умирала. Умирала у меня на руках. И я ничего не могу сделать. Ничем не могу помочь. Не могу. Не могу. Не могу.

Крови слишком много. Слишком много…

Нет.

Я должна…

Должен быть выход.

Хоть какой-нибудь.

Ее рука медленно оторвалась от моей щеки и опустилась на пол.

Я слышала последний удар ее сердца, а после него наступила оглушающая тишина.

Ее остекленевшие глаза смотрели в мою сторону, но больше ничего не видели.

– НЕТ!

Я кричала, заплакав навзрыд, прижавшись к ее груди, в которой больше ничего не билось. Кровь вокруг растекалась отвратительным горячим цветком, а кожа была теплой и мягкой, словно она еще была жива.

Но это было не так.

Она была мертва.

Мертва.

Мертва.

Моя мама умерла.

И это моя вина.

Я не знаю, сколько я прорыдала над ее телом, содрогаясь от горя, и не в силах остановиться. Но потом сквозь эту пелену, я услышала голос, и кто-то, коснувшись моего плеча, что-то сказал.

Обернувшись, я увидела Лео, но не могла понять, почему он здесь. Он должен был уйти. Мы договаривались не возвращаться друг за другом.

– Мне очень жаль, – снова повторил он. – Но нам нужно уходить.

Я хотела накричать на него, сорваться, ударить, обвинив во всем. Его тут быть не должно.

Он осторожно закрыл ее глаза, снова посмотрев на меня с мольбой.

– Идем, скоро тут все рванет.

– Я не могу… – прохрипела я.

– Сирена, ты можешь. Я тебе помогу.

Наконец, за шумом в голове, я услышала шум сигнализаций, и какой беспорядок творится вокруг. Сюда, вероятно, уже бегут нуксы, а до точки эвакуации еще предстояло добраться.

Дернув ушами, я позволила последним слезам скатиться и отпустила ее руку. Она еще была теплой… И… Какая-то проступившая руна на ладони. Раньше я никогда ее не видела.

Я даже не смогу ее похоронить.

Руки сами собой подняли окровавленный нож.

Пошатываясь, я встала, приняв помощь, когда Лео помог мне быстрее бежать к выходу. Коридоры вокруг никогда не казались такими холодными. Словно в гробнице.

Выбежав к перекрестку коридоров, мы остановились, поняв, что нас сейчас окружат. Я по очереди посмотрела на каждую толпу нуксов, и Асазреф сам собой оказался у меня в руках.

– У нас нет на это времени.

– Так убирайся! – прорычала я, поворачиваясь к ближайшим нуксам и те попятились.

Не давая мне броситься на них, Лео телепортировал нас прямо к порталу, потратив вероятно все силы на это, но, не позволяя ему выпрямиться, я приставила Асазреф к его горлу, плотно прижав уши.

– Я тебе не враг, – он поднял руки, показывая, что драться со мной не собирается.

– Ты должен был уйти! Таков был план!

– И снова тебя бросить?! Мы с тобой уже поклялись вместе идти по этому дерьму до