Жиган против банды - Сергей Зверев

– Времени вы дали немного.

– Я надеюсь, тем не менее, что ваш ответ будет положительным.

– Отношения у меня с вашей «конторой», мягко говоря, не очень-то складывались. Это была игра в одни ворота, а если точнее, вы меня либо использовали, либо обкладывали флажками как серого хищника.

– Давайте расставим точки над «i». «Контора» наша, как вы выразились, довольно большая. Да и люди работают в ней разные. Одних уж нет, а те далече. Все материалы, касающиеся вас, находятся в нашем подразделении, а точнее – у меня. Знать о вас отныне будут только двое – мой заместитель и я.

– Это напоминает мне игру в злого и доброго следователя. Злого отстранили, и пришел добрый. Поговорил за жизнь, предложил чайку и сигаретку…

– Напрасно вы так, Константин Петрович. Вы мне глубоко симпатичны, и я совершенно искренне предлагаю вам сотрудничество.

– Не подумайте, что набиваю себе цену, но любопытно, чем это я вам так глянулся?

– В вас есть жизненная сила и абсолютная жажда справедливости. Вам не привыкать смотреть в вороненый зрачок ствола или видеть хищный блеск ножа. Вы умеете сломать хребет противнику, перетерпеть боль, найти силы для новой схватки.

– Просто русский Рэмбо! Чего же я, по-вашему, не умею?

– Изменять самому себе.

– Гм, пожалуй, – Константин Панфилов ненадолго задумался, словно оценивая прожитые годы, а затем продолжил разговор: – Ну, со мной все понятно: я – волк-одиночка, но вы ведь играете в команде. Чему не изменяете вы, генерал?

– Я государственник, если хотите, – державник по убеждениям.

– И, конечно же, вас радуют изменения, которые происходят в стране с приходом нового президента?

– Несомненно. Страну рано или поздно должен был возглавить молодой и энергичный лидер…

– Особенно лидер, прошедший такую славную школу. Может быть, вы служили вместе с ним в Германии или в Питере?

– Это не имеет отношения к предмету сегодняшнего разговора. Но когда-нибудь я расскажу вам подробнее и о себе, и о своей службе. В пределах дозволенного, конечно.

– И все же, хотя бы в нескольких словах. Я ведь должен представлять, за какую команду вы предлагаете мне играть, – сказал Панфилов и, видя некоторую нерешительность собеседника, добавил: – Вы ничем не рискуете, генерал, – я умею держать язык за зубами.

– Пожалуй, вы правы, Константин Петрович. – Генерал знаком попросил официанта принести еще кофе, который подавался в этом заведении без ограничений, и принялся рассказывать: – Готов биться об заклад, что вам не раз доводилось проходить мимо одного из старинных особняков песочного цвета, что на Пречистенке. Когда-то в нем давали балы князья Всеволожские и московские красавицы одаривали благосклонными взглядами и улыбками лихих гусар. Но князья прокутили этот особняк, и спустя десятилетия он превратился сначала в штаб Московского военного округа – сперва царской армии, а затем уж Красной и Советской. У того здания нет известности, скажем, Лубянки, но сей факт совершенно не огорчает тамошних обитателей, потому что известность и слава в их работе – дело совершенно излишнее. В том здании, Константин Петрович, уже практически полстолетия размещается одно из самых секретных подразделений контрразведки. Одно время оно именовалось СМЕРШем, затем – особыми отделами.

– А сейчас?

– Сейчас это – Управление ФСБ по Московскому военному округу.

– Военная контрразведка? – присвистнул Панфилов.

– Совершенно верно. Это своего рода государство в государстве. Поверьте, даже внутри самой ФСБ совсем немногие могут похвастаться осведомленностью о нашей работе, то есть о работе особистов. Но вам я признаюсь, что занимаю там один кабинет, и кабинет этот, прямо скажем, исторический. Сидели в нем в свое время и Климент Ворошилов, и Георгий Жуков, и Семен Буденный, и даже Василий Сталин, когда командовал столичным округом Военно-Воздушных Сил…

– Интересный список. А сейчас там сидит…

– Фалунчук Валерий Андреевич. Генерал-лейтенант, пятидесяти семи лет от роду. Военный топограф по первой специальности.

«Теперь понятно, откуда эта обходительность и интеллигентность», – подумал Панфилов, а Фалунчук между тем продолжал:

– В военной контрразведке служу больше тридцати лет, а начинал когда-то оперуполномоченным, а теперь на должности начальника управления. Поверьте, Константин Петрович, деятельность наша – это своего рода наука. Поэтому особо ценятся у нас не мускульная сила, а интеллект. И чем выше положение сотрудника или агента, тем большие перспективы открываются перед ним.

– Какие же перспективы открываются передо мною? Боюсь, что на тридцать лет меня не хватит, – грустно улыбнулся Панфилов. – Воинское звание, как вам, наверное, известно, у меня невысокое. Кем я к вам поступаю, агентом или сексотом?

– Аббревиатура «сексот», к сожалению, обрела некий негативный оттенок, хотя первоначально значила не что иное, как секретный сотрудник. А без секретности, сами понимаете, нашим сотрудникам ну никак нельзя. Этого требуют наши цели и задачи.

– Какие же?

– Защита конституционного строя, борьба с разведывательной и подрывной деятельностью зарубежных спецслужб. Противодействие незаконному обороту оружия и наркотических средств. Борьба с террористами и незаконными вооруженными формированиями… Может быть, все это несколько пафосно или казенно прозвучит, но для решения наших целей и задач порой недостает таких людей, как вы, Константин Петрович. Скажу без обиняков, вы сегодня нужны нашему управлению, нужны государству. А государство оценит вас.

– Как сказали бы мои давние друзья, я буду работать под государственной «крышей»?

– В любом случае это лучше, чем ходить в телохранителях у какого-нибудь олигарха. Кстати, вы, наверное, заметили, что даже само это слово выходит из моды? Так вот, я предлагаю вам роль или должность вольного стрелка, вольного художника, если угодно.

– Переведите.

– Это значит, что вы вправе выполнять только ту работу, которая не противоречит вашим принципам и убеждениям.

– Любопытно, – произнес Панфилов, вытащил пачку «Кэмела» и прикурил сигарету. – И что же еще предполагается для вольного художника?

– Определенное финансовое довольствие, ну и, разумеется, конспиративная квартира в мансарде – «мастерская»…

– Что, освободилась после какого-нибудь Слепого, Святого или Шерхана?

– Какого Святого? – не понял Фалунчук.

– Да вот ехал я недавно поездом из Минска, так прихватил с собой в дорогу книжонку в мягкой обложке. Ну, знаете, из тех, что прочитал – и не жалко оставить в купе, а то и в мусор швырнуть. Так вот там главный герой, суперагент носил погоняло то ли Седой, то ли еще что-то на С… Но не в этом дело. Мне кажется, генерал, что вы чего-то недоговариваете. Доставайте из рукава карту.