Алкоголик. Эхо дуэли - Андрей Воронин

«Когда я стану начальником, я буду молиться на свой пистолет», – пел, принимая душ, Вадим Свирин – вице-президент фирмы консалтинговых услуг в области политических технологий. Ему импонировала эта неизвестно откуда привязавшаяся песня. И он мог себе позволить петь в душе (и даже нет разницы, на какую гласную ставить ударение в этом слове) – все равно никто не слышит – он жил один в комфортабельной квартире, расположенной в одном из кирпично-монолитных домов в Крылатском. Здесь ему давно никто не мешал делать то, что хочется, – жена ушла, детей забрала.

Он начинал новый день с песни «Когда я стану начальником, я буду молиться на свой пистолет». Правда, иногда ему казалось, что в словах песни про пистолет есть какой-то скрытый, ускользающий и даже пугающий смысл. Может, даже нехороший смысл, но это только иногда так казалось.

Зазвонил висящий на стене в ванной телефон. Свирин протянул руку из душевой кабины. Ранние звонки его никогда не радовали.

— Вадим?

— Да, Матвей Матвеевич, слушаю вас! – звонил непосредственный начальник Свирина, президент консалтинговых услуг в области политических технологий.

— Не разбудил?

— Нет, – коротко ответил Свирин.

— Как там наши дела?

— Дела – у профессиональных юристов. – позволил себе пошутить Свирин, – а у нас – успехи.

— Так как успехи? – в трубке хмыкнули, значит, шутка была принята.

— Сегодня встречаемся с курьером. На месте тоже обо всем договорились. Можно считать, что через три дня интересующий нас объект будет доставлен в Москву.

— А курьер знает о цели поездки и объекте?

— Он будет знать ровно столько, сколько положено. Меньше знаешь – крепче спишь.

— Это верно, – подтвердил Матвей Матвеевич.

— А насчет курьера не беспокойтесь. – Разговаривающий по телефону Свирин выглядел комично – голый, в клубах пара, выстроившийся по стойке «смирно». Так могло бы показаться любому, кто посмотрел бы на эту сцену со стороны. Только лицо у Свирина было напряженное, в этом лице точно не было ничего смешного. И если бы кто-то посмотрел сейчас в это лицо, то смеяться расхотелось бы. Свирин продолжал: – Курьер выполнит задание, и распрощаемся… О нем не думайте.

— Хорошо, Вадик, спасибо тебе. Всех благ… – это была традиционная прощальная фраза.

В трубке пошли гудки. Разговор был окончен, утреннее купание испорчено. Вадим обернулся безупречно белым махровым полотенцем, которое моментально впитало всю теплую влагу, и отправился на кухню пить кофе.

Ступая по теплым, подогретым плиткам пола, придерживая одной рукой полотенце, Свирин воображал себя римским сенатором, чтобы как-то обрести душевное равновесие. Неожиданный ранний звонок Матвея Матвеевича испортил начало дня, он напомнил, что и над ним, Свириным, есть начальник. Да не простой, а с причудами, чтобы не сказать больше…

Матвей Матвеевич, президент фирмы консалтинговых услуг в области политических технологий, был известен в определенных кругах как Антикварщик. Он коллекционировал антиквариат. Страсть к коллекционированию незаметно и поначалу скрытно для всех проросла в нем. Все началось с маленького презента – мраморной статуэтки спящей девочки. Сущий ангелок. С этого началось. А потом Матвей Матвеевич, утомленный собственным жизненным опытом и общением с чрезмерно настойчивыми кандидатами в депутаты, начал все больше оставаться наедине со своей коллекцией. Вечера он проводил в одиночестве, склонившись над столом среди бронзовых статуэток, фарфоровых чашек, золотых рам и старинных книг. С каждым днем его квартира все больше и больше напоминала музей – на стенах в глубокой тени висели портреты в екатерининских париках. Коллекция Матвея Матвеевича занимала все три комнаты его квартиры. Две из них выходили окнами на улицу, третья во двор. В двух первых комнатах находились ежедневно протираемые от пыли бронзовые часы разных стилей. Здесь же посуда – павловская, екатерининская, александровская. Зеркала, кресла, подсвечники, чернильницы, музыкальные инструменты. С потолка спускалась блестящая семья бронзовых и хрустальных люстр.

Но даже самые приближенные (к которым относил себя и вице-президент Вадим Свирин) никогда не переступали порог третьей комнаты, окна которой выходили во двор, но были всегда завешены плотным шторами. Там находилась самая дорогая часть его коллекции – антикварное оружие.

Матвей Матвеевич был холост, в квартире у него жила домработница, говорящая басом, похожая на солдата или, как уверял ее хозяин, на царицу Анну Иоанновну. Кухня находилась за третьей, таинственной комнатой с коллекцией оружия, оттуда доносились приятные запахи изысканных блюд.