Команда. Красная кнопка - Максим Шахов

Конечно, вы можете побеседовать с поездной бригадой! Вам очень повезло – дама посмотрела на увесистые золотые часы на своем мощном запястье – эта бригада два часа назад вернулась из рейса. Сейчас железнодорожники готовят к сдаче документацию и имущество. Обычно это занимает часов четыре-пять, а потом – двое суток отдыха, и снова в путь. Состав можно найти на 18-м запасном пути. Да-да, конечно, вас туда проводят. До свидания, спасибо.

Не успели Галя и Владимир Семенович добраться до нужного им 12-го вагона, как их догнал запыхавшийся толстячок в форменной железнодорожной одежде с множеством золотых нашивок на рукавах и погончиках. Сняв фуражку, он стал отирать большим платком пот со лба и затылка. И представился как-то невнятно – то ли заместитель начальника поезда, то ли начальник поездной бригады или старший кондуктор… Тьфу, какая разница – «советнику юстиции» нужен проводник двенадцатого вагона! Толстячок засеменил впереди, размахивая короткими ручками: как хорошо, как удачно, они как раз оба на месте. Сейчас, сейчас…

По коридору 12-го вагона угрюмый мужик неопределенного возраста перетаскивал огромные тюки с использованным постельным бельем, матерясь при этом громко, но однообразно.

– Григорий! Григорий!

Толстяк попытался перекричать мужика, но из этого ничего не вышло. Тогда он швырнул в того валявшуюся в проходе подушку. Удачный бросок вызвал поток брани, а подушка полетела обратно.

– Я кому говорю!!! Начальство пришло!

Мужик наконец обернулся:

– Ты, что ли, начальство?!.

– Вон, люди из прокуратуры с тобой хотят поговорить.

Мужик бросил объемистый тюк и подошел к неожиданным гостям:

– Почему, я тебя спрашиваю, у всех напарники как напарники, а у меня – баба, а?! Мало она меня в рейсе достает, так еще и здесь одному корячиться приходится… Уволюсь, к чертовой матери!

– Тихо, тихо, Григорий! – успокаивающе проговорил толстячок. – А где Татьяна?

– Танька-то? Усвистала, фифа, отчет сдавать. Бумажки под мышку и…

– Ну ладно, ладно. В следующий рейс пойдешь в четвертом.

– А на х… рена мне плацкарт? – забубнил мужик. – Таньку убирай, куда хочешь!

– Потом поговорим, я сказал. – Голос начальника стал строже. – Проводи людей в свое купе и побеседуй. Да смотри, чтоб без… вывертов, ясно?

Мужик открыл ключом дверь и впустил Галину с полковником в служебное помещение. Они расположились на нижней полке, а толстяк пристроился на пороге.

…Разговор с проводником не принес никакой ясности. Он долго вертел в грязных пальцах фотографию Дмитрия, потом, наконец, произнес:

– Ну… да, ехал… этот. Тихий такой. Никуда не выходил даже. И не пил, вот! – Проводник произнес это так, будто говорил о чем-то сверхъестественном. – Книжки все читал. Ха… моряк, называется!

Ничего больше мужик припомнить не мог. Но точно знал, что пассажир вышел в Мурманске.

– Я хорошо это помню, народу-то немного было. Летом в ту сторону мало кто путешествует, ага.

Неужели Редин чего-то не смог узнать во время своего визита в Мурманск и Североморск? Или получается, что Дима исчез куда-то на этом отрезке между ними в 30 километров, где регулярно курсируют вполне комфортабельные автобусы? Вопросов только прибавилось.

Полковник с Галиной вышли из вагона и направились к выходу с территории железнодорожного узла. Они прошли не больше ста метров, когда из-за какого-то грязного, обшарпанного вагончика на запасных путях им навстречу выступила невысокая молодая женщина в наброшенной на плечи форменной тужурке с одним галуном на погончиках.

– Здравствуйте! – Она смотрела через плечо высокой Галины в сторону поезда на 18-м пути. – Пожалуйста, отойдем сюда. – Женщина жестом указала за старый вагон. – Нас там не будет видно.

Удивленные Гюльчатай и Алексеев шагнули за ней, и женщина сразу заговорила, словно боясь, что ее не выслушают:

– Я проводник с шестнадцатого скорого. С Мурманского. Из двенадцатого вагона…

– Вы Татьяна? – уточнил отставник.

Женщина закивала и, почему-то понизив голос, сообщила:

– Я знаю, зачем вы приходили.

– Откуда? – строго спросила Галя.

– Ой нет, не думайте, я не подслушивала! Просто я издалека вас увидела… и подумала… Вы же из полиции, да?

– Почти. Из прокуратуры.

– Ой, это еще лучше! А Колобок так вокруг вас и вился, так и вился…

– Это начальник бригады?

Женщина снова закивала:

– Только Колобок в сказке – он добрый, а этот…

– Чем же вам так начальник насолил?

Гюльчатай уже предположила, что сейчас придется выслушивать долгие женские сплетни и обвинения в краже подстаканников и наволочек. Она собралась резко прервать разговор, но промолчала, услышав неожиданно злое высказывание:

– Кобель вонючий! Руки распускает, козел! И Гришка, подлец, тоже. Сил моих нет уже отбиваться… Ой, я же совсем не об этом хотела! Слушайте, вы про того офицера спрашивали, который с нами ехал, да?

Полковник протянул женщине фотографию Дмитрия. Она лишь мельком на нее взглянула:

– Этот, этот. Красивый такой. Высокий и аккуратный. Его на вокзале еще девушка провожала. – Проводница посмотрела на Галину. – На вас очень похожая. А вам что Гришка сказал?

– Ничего особенного. Вел себя тихо всю дорогу, книжки читал. Доехал до Мурманска и вышел.

Женщина снова стала кивать в такт словам Гюльчатай:

– Да, да, все, как Колобок приказал. А ему, наверно, какое-то очень большое начальство… Никуда ваш офицер не доехал! Ни до какого Мурманска.

– Стоп, девочка! – Отставник взял ее за руку и посмотрел прямо в глаза. – Этот офицер – мой сын. Он пропал. Вспомни, пожалуйста, все точно.

– Да тут и вспоминать нечего. Они вышли в Волховстрое.

– Они?

– Ну да. Ваш сын и два его попутчика по купе.

– Это что, его друзья, сослуживцы?

– Нет-нет! Моряк еще на платформе с девушкой долго прощался, а этих двоих привел Колобок уже после того, как состав отправился. И сам посадил в купе к вашему сыну: тот один ехал. А нам с Гришкой приказал и носа туда не совать! Ну Гришке все по фигу: он бутылку выжрал и в «служебке» завалился, а я пока билеты собрала, пока постельное белье раздала…

– А как вели себя эти люди в купе?

– Так я ж не заглядывала даже! И они не выходили. А тут к Волховстрою подъехали. Это у нас первая остановка, в 2-50 ночи. Все пассажиры, конечно, спали уже, а эти трое вышли и в сторону вокзала двинулись. Так Колобок все это время у нас в вагоне ошивался! А как эти вышли и поезд тронулся, опять нас с Гришкой в купе завел и рассказал по секрету, что двое – это сотрудники «органов», выполняют важное задание. И мы должны вообще забыть, что они тут были! А если кто станет про моряка спрашивать, то отвечать, что он без происшествий доехал до конечной и сошел в Мурманске.