Стрела Чингисхана - Сергей Самаров

Подполковник пообещал. Значит, сделает. Он знает много ходов и выходов в МВД, умеет найти нужное и в курсе к кому обратиться. При этом обычно использует ту же самую знаменитую дагестанскую клановость, которая позволяет ему найти помощников и союзников в своих действиях. Впрочем, глубоко вникать в эти дела Роберт Ильханович не мог и не хотел, просто это ему не нужно. Но, получив обещание, можно было приступать к следующему этапу. И для этого он позвал к своему костру подрывника Базарбая Кабардаева и объяснил задачу, не вдаваясь в детали. Детали Базарбай сам знал лучше мурзы. Арсланбеков только сказал, какой ему требуется результат, и спросил, что для этого дополнительно нужно. А нужна была всего-то трубка сотового телефона. Старая трубка самого мурзы подрывника вполне устроила. Получив задание, он ушел. И не просто ушел к своему костру, но, забрав с собой все необходимое, удалился за ближайший холм. Делалось это не из-за секретности действий Кабардаева, а из соображений безопасности всего джамаата. Подрывники время от времени, случается, сами взрываются при изготовлении взрывных устройств. В такие моменты никто Базарбаю не мешал, никто не лез со своими вопросами или подсказками, и он спокойно занимался своим делом. Он вообще был хорошим специалистом. Может быть, немного медлительным и долго думающим, но при его профессии торопливость может быть чревата ошибкой, а любая ошибка подрывника бывает единственной, последней в его жизни.

После этого Роберт Ильханович сделал еще два телефонных звонка. Процесс пошел. Он подозвал к костру Бийтуллу Казанлиева, своего самого сообразительного помощника и, по сути дела, заместителя, и Ваапа Эбзеева, который сам родом из Махачкалы, где у него есть квартира и семья, и объяснил им ситуацию. Теперь уже Бийтулле надо было сделать два звонка. Он позвонил и обо всем договорился. Позвонил домой и Ваап, пообещав под конец скоро приехать.

Осталось дождаться звонка от подполковника Асхатова и завершения работы подрывником Базарбаем Кабардаевым. И можно было приступать к выполнению задачи…

Автомобильная стоянка размещалась на площади справа от здания МВД Дагестана. Водители, как обычно, находились около своих машин. Каждый из них был не только водителем, но еще и телохранителем своего шефа и имел оружие, хотя большинство из них были в цивильной одежде, а некоторые даже полицейского звания не имели.

Часть водителей курили, собравшись группой. Некурящие в основном сидели в машинах, хотя некоторые, особо общительные, стояли среди курящих и поддерживали общий разговор. Мимо водителей прошла молодая высокая женщина, рядом с которой шла девочка лет семи-восьми и играла мячиком, ударяя его об асфальт и пытаясь поймать, когда мячик подлетал высоко. На боку девочки висела вязанная крючком сумочка, которая содержала что-то не слишком легкое для ребенка, мешая девочке удачно ловить мяч. Водители на девочку внимания не обратили, но ее мать провожали масляными взглядами, переглядывались друг с другом. Впрочем, ничего грубого женщине никто не сказал, хотя кто-то и зацокал языком ей вслед. Она, видимо привычная к вниманию мужчин, никак не отреагировала, продолжая следить за дочерью и часто одергивая ее.

Мячик в очередной раз не дался девочке в руки, покатился прямо под стоящую неподалеку машину, большой и тяжелый внедорожник «Кадиллак эскалада», и застрял там на неровностях асфальта. Девочка без раздумий полезла под машину.

– Гайрбек, сейчас твою машину угонят… – повернулся один водитель к другому.

– Хоть мячик, надеюсь, оставят… – равнодушно ответил Гайрбек.

Девочка тем временем вылезла из-под машины в испачканном платье, но с мячиком в руках. И никто, кроме женщины, не обратил внимания на то, что сумочка, висящая у нее на боку, стала легкой и не оттопыривалась содержимым.

Женщина отряхнула платье на девочке, сердито взяла ее за руку, отобрав мяч, и они ушли.

Минут через пятнадцать Гайрбеку позвонили. Он выхватил из кармана трубку:

– Да. Понял. Жду, – и заторопился к своей машине.

«Кадиллак» довольно легко и резво проехал к крыльцу министерства, остановился там, и почти сразу из дверей министерства вышел высокий, спортивного вида полковник. Он осмотрелся, остановившись между колонн, и, увидев свою машину, спустился к ней. Гайрбек выскочил из салона и услужливо открыл пассажирскую дверцу с задней стороны.

В это время на площади перед магазином нервно прохаживался Бийтулла Казанлиев, словно ждал кого-то. Но ждать, видимо, уже устал и недовольно вытащил трубку, чтобы позвонить и поторопить. Он набрал номер, поднял глаза и рассеянно посмотрел в сторону крыльца министерства. Полковник Агададашев уже сел в машину. Посторонних людей рядом не было. И еще до того, как водитель обежал свою большую машину и открыл дверцу, Бийтулла нажал кнопку вызова. Взрыв последовал через несколько секунд одновременно с первым звонком. Большой «Кадиллак» буквально разнесло в клочья.

Прохожие недоуменно останавливались, потом кто-то закричал, а Бийтулла спокойно нажал на кнопку отбоя и, убрав трубку, медленным шагом двинулся к месту взрыва…

* * *

Через три минуты он уже стоял в толпе зевак, прислушиваясь к разговорам, потом отошел в сторону, вытащил трубку и набрал нужный номер:

– Роберт Ильханович, передайте Базарбаю, что он гений своего дела. От этого типа куска целого не осталось. Если что-то и осталось, то в космос улетело. Машину в клочья разнесло. Водителя тоже.

– Спасибо. Посторонние не пострадали?

– Нет. Близко никого не было. Только три мента на крыльце. Их всего лишь взрывной волной о стену стукнуло, жалко, что не размазало…

– Все равно, как обычно, сообщат, что несколько мирных жителей пострадали. Возвращайся. Я передам Базарбаю твои слова.

После этого мурза Арсланбеков там, в далекой степи, набрал номер сына. Жена его не любила трубки сотовой связи и не желала ими пользоваться, а Казергей сейчас должен был возвращаться из школы домой. Он ответил сразу.

– Здравствуй, Казергей. Как у вас дела?

– Здравствуй, папа. У нас все нормально. Сегодня ночью никто не ездил рядом с домом. Напугали мы их, кажется.

– И уже не будут ездить. Я попросил об этом командира полицейского спецназа. Он от моей просьбы так расстроился, что умер. Больше такой глупый приказ отдавать некому. Передай маме, чтобы была спокойна.

– Хорошо, папа, я передам. Спасибо…