Просчитать невозможно - Сергей Самаров

– Недолго, ребята, вам веселиться осталось. Могу пообещать это с полной ответственностью российского офицера…

Боевики на склоне горы что-то обсуждают и смеются над здоровенным неуклюжим детиной, который никогда не сможет при всем желании спрятаться от «оптики» снайпера. Спрячет маленькую голову, выставит тяжелый зад, и наоборот…

Кордебалет через прицел «винтореза» внимательно следит за боевиками у входа в пещеру, иногда бросая взгляд и в лесную чащу, и видит, что там группа во главе с эмиром дело закончила и уходит в подъем. Только тогда Кордебалет натягивает на прицел меховой чехол и спускается из своего наблюдательного пункта. Момент самый подходящий, и никто не наблюдает за открытым местом, которое Кордебалету предстоит преодолеть. И он преодолевает его, безостановочно сдвигаясь от камня к камню, почти переползая, и не смущаясь тем, что грязь липнет на его «камуфляжку». Только цвет «камуфляжки» меняется, мимикрируя к окружающей обстановке – и все… Передвигаться быстрее Шурик не желает, потому что хорошо знает, как периферийное зрение улавливает даже далеко в стороне стремительное движение и привлекает к нему внимание. А так, если не присматриваться внимательно с биноклем в руках, он остается невидимым среди камней, грязи и остатков снега.

Согрин тоже покидает место своей засады. Сбрасывает с головы и с плеч мешающие свободно передвигаться еловые лапы и встречает подполковника на первых подступах к ельнику. В этом месте для взглядов сверху они предельно закрыты, потому что еловая чаща по опушке относительно низкоросла – чуть поднимается верхушками над головой человека – и при этом достаточно густа и способна спрятать любого от самого внимательного наблюдателя.

– Сеанс связи был? – интересуется полковник.

– Все нормально. Горы хорошие, экранируют мало. Я быстро принял, быстро передал ответ и только потом расшифровал.

– Когда ждать гостей? – полковник спрашивает, а сам не забывает по сторонам поглядывать. Пусть и ушли боевики в гору, но беречь себя лучше самому, не надеясь ни на кого. Это святое правило каждого разведчика.

– Пока их ведут с разных сторон, не высвечивая наблюдение. Конкретно время не оговаривают. Предположительно, во второй половине дня должны прибыть сюда.

– Когда следующий сеанс?

Кордебалет смотрит на часы.

– Через два часа сорок минут.

Полковник смотрит в небо, где кружит в стороне друг от другу пара величественных орлов. Круги широкие. Размашистые крылья только изредка чуть-чуть подрагивают, направляя полет и регулируя высоту.

– Скоро и перелетные птицы пожалуют. Надо успеть подготовить гнезда.

– Для птиц? – ухмыляется Кордебалет.

– Для себя. Гостей, думаю, первоначально будем сверху наблюдать. В нору полезем перед общей атакой. Но… Сначала – поработаем на земле, надо как следует протоптать тропинку.

– Мадаев протоптал ее тщательно, претензий нет. Не понимаю только, как он не боится своих по этой тропе пускать?

– Не боится. Значит, договорились о крышках заранее. Но протоптал он не совсем тщательно. Так, по крайней мере, мне кажется. Много ошибок допустил. Вот и надо их исправить… – Согрин показывает на первую крышку от консервной банки.

– Понял! – кивает Кордебалет, поднимает крышку и перекладывает ее на два метра вперед, не забыв с осторожностью переступить место, где установлена в снегу растяжка. – Самим бы не запутаться потом.

– Не запутаемся. – Согрин наносит на свой план новую отметку. – Во время сеанса предупреди наших о минировании тропы и о крышках. – Идем дальше…

Крышек оказывается много. Кордебалет следил не за группой Мадаева, а за боевиками у пещеры, поэтому не знает, сколько растяжек и ловушек установлено на тропе. Но Согрин заносил каждое опасное место в план, и сейчас спецназовцам не составляет труда отыскать очередную крышку, чтобы переставить ее все на те же два метра вперед.

– Наших наверху видел? – за работой расспрашивает полковник.

– Сидят над главным входом, как папарацци. Ждут интересного момента.