Элитные спецы - Сергей Самаров

– Да, мальчишечки симпатичные, жалко их… – Лидка тоже сухо смеется. У всех в горле слегка пересохло – волнуются. Но вместе с тем смех ее выглядит слегка злобным, хищным. Так, наверное, кошка над пойманной мышкой посмеивается. Лидка всегда была хищная и циничная, и даже парни порой ее побаиваются. Не то чтобы всерьез, но про осторожность не забывают – всегда может сказать что-нибудь там, где следует молчать, и повести себя не так, как ожидаешь, в самом неподходящем месте. Одним словом, в бабку свою пошла… Которая с кипятком любит гостей встречать… – Ну, ладно, с кого-то начинать надо. Пусть уж эти будут… И то лучше, чем нет никаких… Давайте за ними… Потихоньку… Проверим, куда двинут…

Кавказцы идут торопливо, и, похоже, не только потому, что южные головы мерзнут. Понятно, что сейчас не время Лидке к ним «подкатывать» – сразу может дело сорваться, а вторично попадаться на глаза уже рискованно: могут понять, что против них ведется замысловатая игра. Надо отследить, тщательно отследить и выбрать наиболее подходящий момент, исключающий любую «осечку».

Санек это понимает сразу, без подсказки, и плавно трогает с места, почти догоняет преследуемых и останавливается, дожидаясь, когда они пройдут дальше.

И так несколько раз…

Направление движения, кажется, определяется…

– На рынок… Торговый, наверное, люд… – делает вывод Стас. – А торговый люд всегда при деньгах бывает… Хорошо… Хорошо…

Он вытаскивает очередную вонючую сигарету, несильно хлопает себя по карманам куртки, отыскивая зажигалку, находит ее и прикуривает.

– Ты когда нормальные сигареты курить будешь?.. – морщится Лидка. – У меня вся шуба провоняла…

И демонстративно потрясывает себя за песцовый воротник нутриевой шубы.

– Когда деньги добудем, тогда и сигареты будут нормальные…

– Да… А сейчас… Наши мальчики от меня шарахнуться могут, как от бомжихи… Мех, дубина, все запахи впитывает… Да откуда тебе это знать… – Лидка агрессивно настаивает, но и свои меры принимает – вытаскивает из сумочки флакон с туалетной водой и поливает воротник.

Стас протягивается над ее коленями, крутит скрипучую ручку и приоткрывает окно.

– Не замерзнешь?

Она не отвечает, убирает флакончик в сумку.

Кавказцы входят в распахнутые ворота рынка. Стас с Лидкой провожают их напряженными взглядами. Они оба опять слегка волнуются, но ни один, спроси его, не сознался бы в своем волнении. Стараются держаться уверенно.

– Тормози, извозчик…

Машина здесь же и останавливается, прижавшись к высокому бордюру. Место для стоянки едва находится, потому что на рынок приезжает много людей и все ставят машины как попало. Оттого и припарковаться бывает трудно. Так здесь каждый день, кроме понедельника. По понедельникам на рынке пусто, да и продавцов вдвое меньше…

– Братва… – для Санька Лидка тоже входит в «братву», и она такому определению не противится. – Мы их того, в натуре… Не потеряем случаем? Могут ведь и через другой выход сквозануть…

– Ага… Точно… – Стас выглядывает из машины на дорогу, чтобы через Лидку не перебираться, открывает дверцу и выходит. – Если что, я вам рукой махну, гоните на ту сторону, к другому выходу… А я за ними вперевалочку…

И, действительно, вперевалочку устремляется в сторону торговых рядов, торопится, боится потерять из виду тех, на ком надеется основательно заработать. Так заработать, чтобы не чувствовать себя больше ущемленным из-за пустых карманов, из-за отсутствия профессии, которая может обеспечить нормальную жизнь, из-за неумения пристроиться, как пристраиваются некоторые другие, себя особо не утруждающие, но и забот не испытывающие. Но если все получится, то и он окажется пристроенным…

Санек, у которого стекло в дверце не опускается, просто приоткрывает дверь, высовывает ногу и тоже закуривает. У него сигареты такие же дешевые и не менее вонючие, чем у Стаса. Оборачивается, через плечо смотрит на Лидку и щурится от едкого дыма.

– Ты как, не боишься?

Она щурится:

– А чего мне бояться… С ментовской-то крышей…

Он продолжает не сразу, соображает.

– Это верно… Валерьев прикроет… И не просто прикроет, а сам влезет со своей братвой… Как бы нас вот, боюсь, не отшили… – высказывает он свои опасения. – Ты-то нас не кинешь?

Тон вопроса небрежный, голос ехидно-шутливый, но взгляд напряжен – заметно, что спрашивает Санек о том, о чем не в первый раз думает. А раз думает, значит, в Лидке не уверен, потому что не первый год ее знает.

Лидка фыркает как кошка.

– Посмотрим… Как вести себя будете… А Серега где?

– Вчера допоздна сидели… Караулили… Его сегодня жена под арест, похоже, посадила…

– Нашел себе дуру… Пусть она себя винит… Вот его, раз не работает, кинуть надо… А то прибежит потом, требовать будет…

Санек еще одну паузу выдерживает, потом говорит твердо и довольно:

– Правильно… Пусть себя винит…

Этот вывод тоже отвечает его тайным мыслям…

* * *

Стас появляется минут через десять. Он сначала останавливается у ворот и делает какие-то непонятные знаки.

– К другим воротам, что ли, ехать? – спрашивает Санек у Лидки, будучи не в состоянии понять знаки и не желая принять на себя одного возможную ошибку.

– Не, в ту вроде сторону показывает… – говорит она, решительно открывает дверцу машины и, наполовину высунувшись, пожимает плечами так, чтобы Стасу было видно.

Стас спешит к «копейке» прямо через сугроб.

– Они на вещевой рынок перешли… Там калитка в заборе…

– А здесь что делали?

– Хрен их знает… Вроде как знакомых искали… С одними поговорят, с другими… Как будто спрашивали… Я за ними туда бегу… С вещевого один выход… Ждите там…

И Стас стремительно бежит опять через сугробы, не боясь промокнуть в сыром снегу. Дело того стоит…

Санек переезжает на новое место. Здесь вообще трудно пристроить «копейку» так, чтобы она не мешала проезду. Он пристраивается сначала с краю, потом другая машина настойчиво сигналит, требуя дать возможность проехать прямо, и приходится переезжать, перестраиваться. Но на новом месте кто-то пытается выехать, и Санек опять вынужден маневрировать. Одно хорошо, что место освободилось, и он занимает его. Ждут…

Ждут долго… Нет ни пары кавказцев, ни Стаса. Наконец появляется Стас, но идет не к машине – останавливается рядом с воротами и старательно изображает, что он недовольно кого-то ждет.

– Так можно только жену ждать… – смеется Лидка. – Может, его там уже женили?

– На котором из двух?

Кавказцы появляются через пару минут. Только теперь их уже четверо. Все вместе идут к стоянке, садятся в старую «Тойоту» непонятной модели и выбираются на дорогу. Только тогда Стас идет к своим.