Боевые пловцы. Водолазы-разведчики Сталина - Анатолий Сарычев

Федоров привез военврача в экипаж к восьми часам утра прямо в команду.

— До обеда, старшина, отдыхаешь, а к восемнадцати ноль-ноль будь готов! Проверь лично ИДА и два компаса! — приказал военврач, легко спрыгивая с заднего сиденья.

— Разрешите, товарищ военврач, съездить в город! Надо посылку домой отправить! — неожиданно попросил Федоров, глазами указывая на большой кожаный кофр, притороченный с правого бока мотоциклета. Точно такой же кофр был приторочен с левой стороны двухколесного транспортного средства.

— Сдай суконную куртку, компаса в каптерку, а кожаны убери! — не разжимая губ, приказал военврач, вынимая из нагрудного кармана листок бумаги и заполняя пустые строчки.

Федоров недоуменными глазами смотрел на военврача, который на баке мотоцикла заполнял увольнительную.

— Извините, товарищ военврач третьего ранга! У меня постоянная увольнительная! — недоуменно ответил Федоров, делая удивленные глаза.

— Что-то я после бессонной ночи не соображаю! — встряхнул головой военврач, заходя в команду.

Первым делом Федоров откатил мотоциклет за угол, прислонил к стенке и начал вынимать из правого кофра суконную куртку, как назло оказавшуюся на дне.

Завернув трофейный кинжал, компаса в суконную куртку, Федоров положил все в клеенчатую сумку и, взяв ее в левую руку, пошел в команду.

Каптерщик, двадцатилетний узбек, как раз выходил из каптерки, закрывая деревянную дверь на внутренний замок.

— Тормозни, Ахмед! Мне надо сумку к тебе поставить! — попросил Федоров, вспоминая, что надо по дороге избавиться от патронов и обязательно спрятать часть денег.

«А может, не стоит скидывать патроны? Может, заныкать подальше?» — прикинул Федоров, ставя сумку с курткой в свою ячейку.

Внимательно оглядев форму, заметил два бурых пятна и попросил:

— Я форму у тебя в каптерке переодену?

— Давай, только быстрее! — согласился Ахмед.

Перекинув документы, деньги в карманы новых брюк, уголком глаза уловив жадный взгляд каптерщика, кинул на стол пять рублей, попросил:

— Форму постирай и отпарь!

— Будет сделано! — с ходу согласился каптерщик.

— Дай ботинки и новый бушлат! — попросил Федоров, прикидывая, что надо на всякий случай сменить всю одежду.

— Пять рублей твоя давай! — попросил каптерщик, жадно потирая руки.

— Три хватит! — отрезал Федоров, в темпе прямо на стол скидывая форму.

Вынув из своего отсека новый тельник, голландку, брюки, быстро прицепил свежий гюйс. Каптерщик нырнул в угол и через минуту достал оттуда новые ботинки и бушлат.

В две минуты одевшись, Федоров сложил старую форму в сумку, вышел из каптерки, одарив Ахмеда требуемой суммой. А еще через минуту Федоров уже отъезжал от команды, напомнив себе: «Береженого человека — бог бережет! А не береженого матроса — конвой стережет!»

Проехав пару километров по дороге, свернул в сопки, нашел сдвоенную березу и в метре от нее остановился и заглушил двигатель.

Первым делом Федоров саперной лопаткой аккуратно снял дерн, переложив его на срезанные в десяти метрах листья огромных лопухов, большая связка которых была принесена и положена рядом. На первые листья Федоров выложил куски дерна с кусками голой земли семьдесят на семьдесят сантиметров. Под дерном оказался песок, перемешанный с кусками глины и суглинком.

Десять минут активной работы, и яма глубиной семьдесят сантиметров была выкопана, а земля аккуратно сложена на листья лопухов.

«Второй человек нужен! Он бы сейчас относил вынутую землю под ближайшие кусты!» — мечтательно подумал Федоров, укладывая на землю схрона кусок старого брезента.

Следом в схрон была положена сумка с аккуратно сложенной кожаной курткой, своей формой и тонкой пачкой денег, в палец толщиной. Пересчитав оставшиеся деньги, Федоров понял, что оказался обладателем суммы в двадцать две с половиной тысячи рублей.

«Не хило живет военврач! Такие деньжищи отдал за две золотые цацки! Хотя я его за руку не держал, когда он передавал деньги! Но и про цепочку военврач тоже не знал, как и про то, как я мочил бандитов! Он ведь ударил бандита с наганом и потерял сознание! Наган куда-то потерялся, как и деньги, которые никто не видел!» — размышлял Федоров, не торопясь положив сверху набитой сумки еще кусок брезента, на который насыпал пятнадцатисантиметровый слой песка, вперемежку с глиняными кусками.

Аккуратно положив сверху только полчаса назад вырезанный дерн, Федоров вытер обильный пот со лба рукавом голландки, внимательно посмотрел вокруг и прислушался. Никого вокруг не было видно, как и ничего слышно, кроме щебета птиц и шелеста листьев под свежим утренним ветерком.

Ссыпав в полотняный мешок оставшуюся землю, Федоров привязал емкость к заднему сиденью, сверху положив лишние листья лопухов, которые через сто метров были выкинуты в лес. Через триста метров мешок с землей Федоров отвязал и ссыпал под две раскидистые лиственницы.

«Одно дело я сделал, теперь надо избавиться от остальных улик, и я буду совершенно чист перед законом!» — удовлетворенно подумал Федоров, не торопясь двигаясь по дороге в город.

Остановившись на почте, отправил домой кожаную куртку и перевод на тысячу рублей, увидел за спиной сорокалетней почтальонши надпись: