Ночная война - Александр Тамоников

Больше всего на свете Шубин ненавидел жертвовать своими людьми: сам не мог погибнуть, а подчинённый и начальство гибли в ужасающих количествах, не успевал привыкнуть к людям. Почему бы в качестве разнообразия не вывести весь взвод? Он кусал губы гипнотизировал циферблат: «Как бы подогнать эти чёртовы стрелки?».

Взвод рассредоточился вдоль берега, бойцы продолжали зарываться в землю - чем глубже, тем лучше. Грунт под слоем грязи был сухой, приходилось откалывать кусками, благо сапёрные лопатки имели обыкновение затачивать. Шипел сержант Уфимцев: «Хватит тут барахтаться… Что вырыли, то вырыли… Раньше надо было думать. Всем затаится!». Красноармейцы припали к амбразурам, напряжённо всматривались.

Ветер утих, дождевые тучи поворачивали на юг, но небо продолжала устилать монохромная серость. На другой стороне реки затрясся тальник: кто-то, пригнувшись перебежал дорогу дальнейший сдавленный окрик: «Не стрелять!». Высунулся ефрейтор Седых, помахал рукой…

- Он нам привет передаёт? - не понял Кошкин, тоже за махал: давайте, мол, сюда.

Дозорные высыпали на берег: Седых Вершинин, Мжельский, бросились к мосту, встали как вкопанные…

- Эй, вы что с мостом наделали? - возмутился ефрейтор.

- Временно удалили, - отозвался Шубин. - Вопрос в другом, Седых: Почему вы ещё там?

- Решили задержаться, товарищ лейтенант. Ведь наступление немцев никто не отменял, нужно добывать сведения. Мы в кустах лежали, видели как вы от фрицев удирали, хотели помочь, но вы как метеор промчались.

- Ладно, давайте сюда… Боитесь ножки замочить, Седых?

Троица пустилась в брод и наблюдать за ними было сущей комедией: разведчики путались в топи легке, погружались по пояс в воду, а Мжельского даже понесло, пока не намотало на корягу. Товарищи на берегу поддерживали их добрым словом.

- Вот обратите внимание, товарищ лейтенант, - сказал сержант. - Их никто не обстреливает, а еле ползут… Представьте, немцы, под огнём пойдут - да им тут точно приснятся, эти самые, как их?..

– «Фермопилы», - подсказал Шубин. - Твоими устами бы, сержант… Не поверишь, давно закончились времена луков и копий.

Мокрые и грязные, дозорные вскарабкались на склон, запрыгнули за косогор.

- А вы обжились, всё нормально! - выдохнул Седых. - И пейзажи у вас прямо такие умиротворяющие.. - кивнул он на горку мёртвых тел в окружении тяжелых мотоциклов. - А мы, товарищ лейтенант, снова рискнули прогуляться до пустыря. Немцы обижаются, никаким дихлофосом не отгонишь. Не хотели бы панику наводить, но они миномётную батарею подтаскивают.

Слова были лишние - обстрел начался в ту же минуту: несколько мин с пронзительным воем упали в речное русло, разметав топляк и воду - красноармейцев за косогором окатило водой. Люди вжались в землю, кто-то неуверенно засмеялся: мол, холодный душ, и заткнулся - душ действительно был холодным, рассчитывать на «Фермопилы» не приходилось. Батарея, размещённая в тальнике, била с расстояния полукилометра. Где сидели корректировщики – неизвестно, возможно нигде не сидели. Красноармейцы закапывались в землю, радовались, что успели сделать норы. Взрывом разнесло пошатнувшуюся колонну моста, обломки упали в воду, окончательно рассыпались. Снова гремели взрывы в воде, потом они стали смещаться к берегу, поползли на склон…

- Атас, братва!.. Сейчас накроет! - истошно заголосил бывший деревенский хулиган Шуйский, парень неглупый, по своему добрый, но, как бы это выразиться - с изюминкой.

Грохотало со страшной силой. Шубин свернулся улиткой, заткнул уши - земля сыпалась в наспех вырытый окоп, словно наверху отчаянно трудилась бригада землекопов - терпеть это было невмоготу, но приходилось. Вереница разрывов прошлась по позиции взвода, поползла дальше, в деревню. Шубин выкопался, плевался землёй, и вдруг дошло с опозданием: немцы не в курсе, где находятся защитники Краснухи - они поверили докладу «своего обречённого солдата» и теперь будут обрабатывать всю деревню. Начнут, разумеется, с берега, пойдут дальше… Он осторожно высунул голову и многие красноармейцы сделали то же самое. Батарея с корректировала огонь и теперь обстреливала колхозные постройки и западную улицу - сухо стало во рту. Но амбар, играющий важную роль в обороне, пока стоял, возвышалась над соседними строениями его двускатная крыша. Взрывом разнесло цистерну, разлетелся на куски дощатый сарай, западную улицу заволок дым. В тех краях интенсивность обстрела была наибольшая, но это не могло продолжаться вечно - огонь вела одна батарея и боезапас у неё был ограничен.

Обстрел оборвался и над деревней зависла тоскливая тишина. В соседней трещине кто-то завозился, жалобно закряхтел. С обратной стороны было тихо - окоп засыпало землёй. Глеб припустил туда на корточках, стал руками откапывать тело: Серёга Герасимов лежал на животе и не подавал признаков жизни. Сжалось что-то в груди: голова разведчика была повёрнута, лицо измазано землёй. Глеб схватил его за шиворот перевернул – нет, только не это! - размахнулся, хлестнул по щеке - голова дёрнулась, словно током пронзило туловище. Глеб отпрянул: Серёга изогнулся, издав пугающий звук из самого нутра, резко сел, выпучил глаза и полным психом уставился на командира. На миг показалось, что сейчас он схватит лейтенанта за грудки и вонзится зубами в горло, пришлось повторить оплеуху - клацнули зубы, Герасимов шумно выдохнул, потряс головой…

- Ты вернулся, салют мальчишу? - спросил Шубин, чувствуя как разверзается собственный оскал - приятно вместо трупа обнаружить живого человека.

- Воистину салют, товарищ лейтенант! - спотыкаясь пробормотал Серёга. - Даже не понял, что случилось…

- А то и случилось, что теперь долго жить будешь! – Шубин засмеялся, но быстро понял, что со смехом что-то не так, когда Серёга опять со страхом на него уставился.

Над рекой зависла забористая ругань, замелькали физиономии «шахтёров», снова заработали сапёрные лопатки.

- Уфимцев, ты жив?

- Жив, товарищ лейтенант! - сержант говорил так, словно вытаскивал из горла длинную змею.

- Доложить о потерях!

- Мурашко убили, Ушакова, остальные вроде живы, во всяком случае ругаются.

Земля скрежетало на зубах - такие парни уходят, где новых брать?

- Приготовиться к бою!

- Ага, у меня тоже имеется чувство, что сейчас пойдут, - прокряхтел широкоплечий красноармеец Боровой, буравчиком вкручиваясь в свой окоп.

Появление противника долго ждать не пришлось: за кустами заработали моторы грузовых автомобилей; высаживалась пехота; покрикивали младшие командиры, посылая подчинённых в нужное направление; кто-то возился под обломками моста. Шубин всмотрелся: красноармеец Затулин прилаживал за уцелевшей опорой ручной пулемет, ему ассистировал какой-то чумазый черт, до того испачканный, что не поймёшь кто. Трещали сучья, мирно беседовали люди, немцы шли по кустам - у них хватало ума не светиться на дороге. Кто-то засмеялся, двое или трое заговорили наперебой.

- Товарищ лейтенант, разрешите вопрос, вы не слишком заняты? - прошептал обустроившийся неподалеку Вершинин.