Акция устрашения - Александр Тамоников

Селение Ойты Шатанского района. Пятница 25 июля. Местное время 4.00.

На улицах и во дворах тихо. Селение еще не проснулось, хотя люди здесь привыкли вставать рано. До рассвета оставалось около часа, и единственным зданием, где в одном из зарешеченных окон горел свет, было здание отделения милиции. В настоящее время в нем находились четверо сотрудников местных правоохранительных органов. Перед домом стоял старый, полученный от федеральных войск и перекрашенный в сине-желтый цвет армейский «УАЗ». Легкий ветер трепал кроны редких деревьев, и шептался арык, протянувшийся по северной окраине аула. Ойты — небольшое селение, от силы пятьдесят дворов, но через него проходила дорога на Шатан. И здесь местные власти, да и население полностью поддерживали нынешнего президента республики, ярого противника ваххабитов и войны.

В отделении милиции бодрствовал только дежурный сержант, остальные отдыхали в небольшой комнате на солдатских двухъярусных кроватях. При них было оружие: автоматы «АКСУ-74» и пистолеты со штатным для наряда количеством боеприпасов. Имелся также пулемет «РПГ», но он стоял в кабинете начальника на столе, глядя стволом в окно, выходящее во двор. Сержант потянулся, посмотрел на часы. Через сорок пять минут подъем сослуживцам, объезд нарядом аула с прилегающей территорией. Смена в 8.00. Днем в этом старом доме будут париться трое: начальник-капитан и два сержанта. Им не позавидуешь. В пыль да жару нести службу тяжело, ночью легче, но опасней.

Неизвестные люди в камуфлированной форме и масках на лицах появились в Ойты в 4.30. И вошли в селение они с четырех сторон. Было их тридцать человек. Главная группа из десяти человек вышла из «зеленки», что раскинулась за арыком, к бетонной стене забора милицейского участка. Перепрыгнув через арык и прижавшись к стене, один из них, старший банды, поднес ко рту рацию:

— Хусейн! Я — Беслан! Ответь!

— На месте я, Беслан! Подхожу к дому главы местной администрации.

— Смотри, аккуратней, Хусейн! У Садаева в доме четверо мужчин, братья. Они вооружены, да и дом не халупа!

— Я все знаю! Разберемся, Беслан!

— Разбирайся, но учти, Садаев нам нужен живым. Остальных вали всех, но его взять живым, иначе я тебя вместо него на площадь выведу, понял меня?

— Ай, зачем так говоришь? Я прекрасно помню инструктаж Али!

— Хоп. Начало работы по моей команде!

— И это помню!

Боевик переключился на другого подельника:

— Лема? Где ты?

— Там, где и должен быть, у домов местных активистов!

— Что делать, помнишь?

— Конечно!

— Хорошо! Жди сигнала!

И последним Беслан Кадаев вызвал своего племянника:

— Аман?

— Да, дядя?

— Готов поднять шум?

— Готов!

— Особо не увлекайся! Только три дома на окраине. Потом все по плану!

— Хорошо! Я все помню!

— Вот и молодец! Это твой первый боевой выход. Докажи, что ты истинный горец, не опозорь род.

— Не волнуйся, я докажу и не опозорю!

— Молодец. Конец связи.

Отключив импортную портативную рацию, Кадаев положил ее в накладной карман куртки, посмотрел на часы. 4.40. Если ничего не изменится, то скоро Кровавый Али отдаст приказ! И тогда… тогда он, Кадаев, покажет этим местным предателям, как служить неверным, забыв о священном джихаде. Жалеть он не будет никого. И не только потому, что так приказал генерал Асханов. Кадаеву самому хотелось крови. Много крови. Давно он не испытывал того внутреннего трепета, когда острым клинком кинжала отрезал головы неверных. Вот и сейчас, в преддверии скорой кровавой бойни, его тело слегка дрожало. И без разницы, что предстоит пролить кровь своих соплеменников. Они предали идею освобождения. Пошли в услужение к русским, смирились с участью рабов. Чем они лучше неверных? За свое предательство жители этого аула и ответят.

В кармане завибрировала сигналом вызова портативная радиостанция:

— Беслан?

— Да, хозяин!

— Начинай, дорогой!

Асханов тут же отключился, а Кадаев бросил в эфир:

— Внимание, работаем.

И, разделив свою группу, повел первую пятерку вдоль забора.

В помещение отделения милиции бандиты ворвались без труда, дверь здания не была закрыта. Дежурный сержант только поднял глаза на возникших на пороге людей. Он не успел взять в руки автомат, как пуля девятого калибра, выпушенная Бесланом из трофейного «ВАЛа», раскроила ему череп. Следом за милиционером Кадаев расстрелял и его полевую рацию, стоявшую в углу на невысоком сейфе, и телефонный аппарат на столе. Одновременно двое его подельников вошли в комнату отдыха дежурной смены. И здесь бандиты не встретили никакого сопротивления, в упор расстреляли не успевших проснуться милиционеров.

В это же время группа Хусейна пошла на штурм дома главы местной администрации. Здание атаковали десять боевиков, и они без труда заняли все помещения, включая женскую половину. Братья Садаева были застигнуты в постелях. Двое спали с женами, третий один. И в этом случае бандиты долго не думали. Автоматные очереди вспороли легкие одеяла, а под ними и тела невинных людей. Сам глава администрации, услышавший шум в доме, поднялся. Инстинкт самосохранения заставил его действовать быстро. Но автомат висел на противоположной стене, у самой двери, и он, приказав беременной жене спрятаться за сундук, рванулся к оружию. Когда Шамиль Садаев уже сорвал его с гвоздя, пытаясь дослать патрон в патронник, на пороге появились трое. Удар в голову сбил главу администрации с ног. «АК-74» отлетел в сторону. Ствол бесшумного «ВАЛа» уперся в затылок хозяина дома.

— Лежать, Шамиль! Кончилась твоя власть, собака.