Турецкий транзит - Владимир Гриньков

Минут через тридцать в комнату вошли сразу несколько человек, расселись на стульях. Настольную лампу включили и повернули так, что ее свет бил Хеджи прямо в глаза.

– Я не в Москве, случайно? – сказал Хеджи, осерчав. – Если еще бутылки возьмете, пластик двухлитровый, дубасить начнете – я вовсе подумаю, что тут не Турция, а Марьино или Бирюлево, ментовка местная.

– Зачем бутылки? – вдруг на хорошем русском языке, хотя и с акцентом, спросил один из турок.

Хеджи осекся. Турок молчал и ждал ответа.

– Что происходит, мужики? – спросил Хеджи. – Вы янычары типа? К чему весь этот беспредел? Я гражданин Российской Федерации!

– Мы уже в курсе, – благосклонно кивнул его собеседник. – И как вам в Турции?

– Издеваешься? – заподозрил Хеджи.

Турок пропустил его вопрос мимо ушей.

– Давно вы в Турции? – спросил он.

– Давно! – ответил Хеджи сердито.

– По работе? – понимающе сказал турок.

– Угу.

– Чем занимаетесь? Шопинг?

– Я диджей.

– Кто?! – приподнял бровь турок.

– Музыка, клубы, танцы до упаду, – сказал Хеджи. – Ферштейн? Ну и на телевидении опять же, рашен Эм-ти-ви. Ты журнальчики-то листал?

– Какие? – спросил турок.

– Те, которые у меня в сумке были. Им еще ноги не приделали, журналам этим? Ты полистай, там статьи про меня есть, и фотки там мои.

Турок смотрел озадаченно.

– У меня в бумажнике, который твои дружбаны отобрали, есть листок с телефонным номером. Мне тот листок час назад дал полицейский здесь, в Анталье. Ты позвони, он объяснит, кто я такой.

Турок о чем-то заговорил со своими коллегами. Короткое совещание закончилось тем, что турок снова обратился к Хеджи.

– У нас есть несколько вопросов к вам, – начал было он.

Но Хеджи его перебил.

– Значит, так! – сказал он веско. – Вызывай российского консула! Я без консула ни слова не скажу! Позвони и скажи ему, что у вас тут в околотке – Хеджи.

– Хеджи – это кто?

– Хеджи – это я.

– Это имя?

– Это псевдоним.

– Консул знает, кто такой Хеджи? – спросил турок.

– Если он не в курсе, ему быстро объяснят, – недобро посулил Хеджи. – Из Москвы.

Турки снова посовещались. Один из них поднялся и ушел. Вернулся через несколько минут с журналами. В журналах действительно был Хеджи. Турки разглядывали фотографии, потом разглядывали Хеджи, потом снова обращались к фотографиям.

– Похож? – спросил Хеджи.

Турки выглядели озадаченными.

Хеджи настоял, чтобы они позвонили своему коллеге, который встречал его на автостанции в Анталье. Позвонили, долго общались по-турецки, потом, уже после телефонного разговора, общались между собой.

– Мы, наверное, ошиблись, – признал наконец тот турок, который говорил по-русски. – Понимаете, эту девушку, вашу знакомую, преследовали какие-то люди. Хозяин пансиона видел их. И он решил, что вы – один из них. Он позвонил в полицию.

Развел руками. Вид у него был виноватый.

– А что с девушкой? – спросил Хеджи. – Где она?

– Она уехала в Памуккале, – ответил турок. – У нее был забронирован номер в отеле «Корай».

* * *

В Анталье уже царила ночь, и надо было подумать о ночлеге. Полицейские, которые теперь не видели в Хеджи русского бандита, предложили ему поселиться в каком-нибудь отеле и даже изъявили готовность отвезти его туда на машине. Хеджи попросил отвезти его в «Монд». Полицейские, похоже, считали, что это не лучший вариант после того, что случилось, но перечить не стали. В своих сомнениях они были, безусловно, правы. Надо было видеть выражение лица турка, хозяина пансиона, когда на пороге появился Хеджи. Полицейский, который привез Хеджи в пансион, перебросился с хозяином парой фраз по-турецки и поспешно уехал. Хозяин пансиона смотрел на Хеджи не мигая.

– Мне нужен номер на одну ночь, – объявил Хеджи с демонстративной доброжелательностью.

Турок в душе, наверное, содрогнулся. С каменным выражением лица выложил на стойку ключ от номера.

– И ужин, – сказал Хеджи. – Я голоден.

– Ужина нет, – сухо ответил турок. – Только завтрак.

– Хорошо. Пускай это называется завтраком. Но свой завтрак я съем сегодня, сейчас.

Турок помедлил, раздумывая, не нашел причины отказать и ушел на кухню, загремел там посудой. Хеджи направился следом и оказался в маленьком дворике под открытым небом, где стояли столы и стулья. Турок принес тарелку, на которой поместились кусочки брынзы, маслины, ломтики помидора и сваренное вкрутую яйцо.

Хеджи смотрел в тарелку. Турок смотрел на Хеджи.

– Она не ест яиц, – сказал Хеджи и поднял глаза на собеседника. – Она их не любит.

– Да, – неожиданно для самого себя подтвердил турок.

– Конечно, это она, – пробормотал Хеджи.

Он закивал головой часто-часто, и казалось, что это голова у него трясется, как будто он был немощный старик, и лицо у него при этом было такое несчастное, что турок дрогнул.

– На нее напали, – сказал Хеджи. – Может быть, ее хотели убить. Вы слышали об этом?

Посмотрел на турка вопросительно.

– Да, – ответил тот, и в его взгляде сейчас угадывалось сочувствие. – У нее рана вот здесь…

Показал.

Хеджи тяжело вздохнул.

– Что она делала здесь? – спросил он. – Откуда приехала сюда?

– Этого я не знаю, – покачал головой собеседник. – Приехала, заплатила за неделю вперед, потом забронировала отель в Памуккале, купила билет до Денизли…

Хеджи посмотрел вопросительно. Турок расшифровал его взгляд, пояснил:

– Денизли – это город рядом с Памуккале. Автобусы идут до Денизли, а там еще двадцать километров на «долмуше».

– Зачем она ехала в Памуккале?

– Там красиво, – сказал турок. – Туда все туристы едут.

– Она жила у вас, – сказал Хеджи. – А оказалась в Фетхие. Почему?

И снова турок ответил:

– Там красиво.

– В Фетхие?

– Она ехала не в Фетхие, а в Йолюдениз, это рядом.

– А оказалась в Кайе, – напомнил Хеджи.

Турок пожал плечами. Не мог объяснить, как так получилось.

– И когда она вернулась, – сказал он, – она была больной.

Он говорил по-английски и употребил слово «крейзи». То есть с головой у нее что-то было не в порядке. Он даже коснулся своей головы, чтобы доходчивее было. Но Хеджи понял и так.