Боевое кредо - Андрей Загорцев

Из задумчивости меня вывел громкий хлопок и крик Артемьевых:

– Докто-о-ор, ну ни фига ты «попугайчика» запустил! Мы со страху чуть не обделались!

– Это не доктор, – закричал Ромашкин, – это мы «презики» лопаем!

Вот кому заняться нечем. Надо отправить доктора и Леню сменить лейтенанта на «фишке».

– Кончайте ерундой страдать, сейчас после ужина отправлю вас обоих «начфиненка» менять, – пригрозил я «лопальщикам».

– Да я Лене показывал, как процесс газообразования происходит, – начал оправдываться Аллилуев.

– На «презиках», что ли, показывал?

– Ага! Вот смотри, командир, что происходит с презервативом. Представь, что это наш желудок… – Доктор напялил презерватив на какой-то пузырек. – Видишь, все нормально. А вот если наш желудок потрясти и заставить его, чтобы происходили какие-то процессы – ну, скажем, пищеварение, – увидим, что происходит. – Он потряс пузырек. Презерватив начал раздуваться и через пару минут был надут, словно праздничный шарик. – Если газ не выпустить, произойдет вот что…

Бббах! «Шарик» звучно лопнул.

– Доктор, ну, и на хрена нам это надо? – недоуменно произнес я.

– Командир, это можно использовать как детонатор, – возбудился Леня.

– И баллоны можно так подкачивать, – заметил Пиотровский, умильно принюхиваясь к запахам готовящейся пищи.

– Хватит ерундой маяться, кушать подано – идите жрать, пожалуйста, – перебил всех Пачишин.

– Налейте доктору сто грамм за «рацуху»! – закричали Артемьевы, вытаскивая ложки из рюкзаков.

Суп, приготовленный в трех котелках, был на удивление вкусным, а с салом и водкой – так просто замечательным. Лейтенант прибежал, забрал с собой полкотелка, выпил пятьдесят капель и снова убежал, доложив, что наблюдал два трактора и несколько военных машин, двигающихся в сторону Курояровки. Может, это Рома промчался? Хотя, ради кепки и ножика, он пойдет на что угодно и обмануть не должен.

Стемнело. Приближалось время «ч». Мы снова снарядились и закинули за спину оружие, чтобы не мешало на бегу. Вот он – долгожданный звонок от Вермахта:

– Я подъезжаю, через пару километров уйду от колонны вперед и дам вызов, жду фонарик, отбой.

– Принял.

– Лейтенант, в оба глаза! Сейчас должен показаться микроавтобус!

– Вижу фары. По-моему, идет.

– Все вниз – бегом!

И мы посыпались вниз под мост. Я споткнулся на бегу, перекувыркнулся, больно ударившись об автомат, и, выскочив к мосту, присел и отцепил от разгрузки фонарик. Остальные разведчики кубарем скатились под мост.

– Ох, грехи мои тяжкие, – стонал Пачишин.

«Ду хаст», – пропел в кармане телефон и отключился. Я встал навстречу приближающимся фарам и несколько раз моргнул фонарем. Микроавтобус плавно и быстро подлетел ко мне. Окошко у пассажира уже было открыто.

– Руссиш партизанен, яйки-млеко, пуф-пуф! – заорали справа с водительского сидения.

– Нихт партизанен, абвер! – крикнул я в ответ.

– Шевелитесь, – подбодрил Рома, – там в салоне палатка лежит, под нее прыгайте.

– Группа – к машине! – приказал я и отодвинул в сторону дверцу.

В доли секунды группа оказалась внутри. Только доктор, с разбегу не пригнувшись, зацепился рюкзаком за кромку крыши и силой инерции был отброшен назад на асфальт.

– Пилюлькина потеряли, – закричали Артемьевы и, высунувшись, мощным рывком закинули доктора в салон.

Поехали. Можно сказать, подбор прошел удачно.

Я сидел слева на пассажирском месте и разговаривал с Вермахтом. О том, что они могут подвергнуться нападению группы спецназа, Рома был предупрежден. Но он подумал, что это будем мы, и поэтому абсолютно не волновался. Теперь же это известие ввело его в ступор.

– Слышь, старичок, и что мне теперь делать? Неохота как-то тут в снегу валяться с завернутыми клешнями. Вы мне отстреляться, надеюсь, поможете?

– Нет, тут стрелять нельзя. Я думаю, «спортсмены» хотят вас взять «по тихой» и потом доехать с вами до Курояровки, чтобы зря ноги не топтать. Ты вот, знаешь, что лучше сделай… – Я достал из планшета карту и включил свет над пассажирским креслом. – «Засаживать» они будут, скорее всего, вот здесь, на повороте.

– Ну, понятно, а нам-то что делать?

– Сможешь сейчас своих предупредить, чтобы на этом отрезке держали максимально возможную скорость и, не останавливаясь, гнали за тобой?

– Сделаю, но придется остановиться, всех предупредить.

– Давай!

Каузов остановился, подождал ехавшие за ним в колонне машины и, достав свою карту из планшета, вышел из салона…

Вот и поворот. Вроде все нормально – колонна летит, а не едет. Дай бог, чтобы никакая машина не сломалась.

– А-а-а, б…! – заорал во всю глотку Рома. – Смотри! Прямо над дорогой, на ветке! – Он трясущейся рукой показал куда-то вперед, а другой еле сдерживал руль и начал притормаживать.

В свете фар высветилась фигура, висящая над дорогой, – в кальсонах и в тельняшке; голова вывернута набок, босой, со скрученными за спиной руками.

– Черт, гони! Дави, не останавливайся!!! – заорал я.