Боцман. В ледяном аду - Сергей Зверев

Федор Ильич потер щеку. То, что случилось с капитан-лейтенантом и Катей при погружении к затонувшему «Профессору Молчанову», пока не находило логического объяснения. Пока имелся ответ только на один вопрос: каким образом затонуло судно? Злонамеренная диверсия, причем четко рассчитанная. Но оставалось загадкой, кому и зачем понадобилось это делать.

Существовала зацепка — платформа для передвижения под водой. Нагибин и Виталий полчаса назад перелопатили всю информацию, имеющуюся в Сети, но ни одна из серийно производимых платформ не походила на ту, на которой передвигались аквалангисты в камуфляжных гидрокостюмах.

— Выходит, изготавливали ее кустарно. — Нагибин вздохнул.

— Непохоже. Скорее всего, какой-то опытный заводской образец, — возразил Саблин.

— Это может сузить круг поисков. Если мы сумеем определить производителя, то при желании можно будет разузнать, кто ее приобрел. Что ж, я перешлю твое описание нашим специалистам. Пусть крутятся, роют.

Из надстройки вышел молчун в капитанской фуражке, приблизился к Нагибину и многозначительно произнес:

— Связь с Лазаревской внезапно оборвалась. Там никто не отвечает. Бездействуют и радиостанции на вездеходах.

Нагибин сузил глаза, задумался.

— Что это может означать? — спросил Саблин.

— Боюсь, что самое худшее, — ответил Нагибин и приказал: — Идем к Лазаревской!

Моторная яхта быстро развила предельную скорость. Форштевень уверенно резал воду. За кормой расходился белопенный след. Капитан в белой фуражке раз за разом вызывал Лазаревскую, но вместо ответа в эфире царило глухое молчание.

За очередным мысом открылись модульные домики, стоявшие неподалеку от побережья. Нагибин вскинул бинокль и до боли в глазах всматривался в пейзаж. Внешне все выглядело вполне мирно. Над трубой электростанции поднимался дымок. Кое-где за стеклами горел свет. Контр-адмирала настораживало, что никого не было видно ни у берега, ни среди домов, хотя все говорило о том, что еще совсем недавно тут хозяйничали люди. Взлетно-посадочная полоса была расчищена, проходы между домами тоже.

Тут взгляд контр-адмирала зацепился за распахнутую дверь одного из домиков. Антарктика — не то место, где их оставляют нараспашку. Помещение вымерзнет в считаные минуты.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Нагибин, передавая бинокль Саблину.

Виталия тоже насторожила открытая дверь. Яхта сбавила ход, подошла к ржавому причалу, замерла возле него.

Саблин легко перебрался на настил, закрепил швартовы и распорядился:

— Николай, остаешься на борту. Обо всем докладывай по рации.

— Есть, товарищ каплей.

Нагибин, Саблин и Катя направились к станции, прихватив с собой карабины, имевшиеся на борту.

— Следов не видно. — Взгляд Виталия скользил по белой поверхности.

— Во-первых, научно-исследовательская группа и команда погибшего судна высаживались с моря. Они прибыли сюда на плавающих вездеходах, — объяснял Нагибин. — А во-вторых, поземка. Она за несколько минут напрочь заметает следы.

— Товарищ контр-адмирал, может, вам лучше было бы остаться на борту? — произнес Саблин. — Мы с Катей все разведали бы, а уж потом и вы…

— Каплей, я сам привык решать все за себя, хотя и спасибо за заботу.

— Все же будьте поосторожней, Федор Ильич. Я пойду впереди, а вы с Катей сзади.

Саблин подошел к ближайшему модульному домику, открыл дверь, миновал тамбур и вошел внутрь. Пустое помещение, две кровати, тумбочки, включенный радиоприемник. Негромко играла классическая музыка. У капитан-лейтенанта возникло такое ощущение, что люди находились здесь буквально несколько минут тому назад. На одной тумбочке даже стояла недопитая чашка кофе и лежало надкушенное печенье.

Виталий коснулся чашки рукой. Кофе абсолютно остыл. Значит, все-таки речь шла не о минутах. Люди покинули помещение внезапно. Они даже не прихватили с собой личные вещи. Это произошло не меньше часа назад.

Каплей включил свет поярче, заглянул под кровати и другую мебель. Никаких следов борьбы, подсказок, которые могли бы объяснить случившееся.

Он вышел на крыльцо и сказал:

— Товарищ контр-адмирал, пока ничего не прояснилось.

Нагибин, Катя и Саблин осматривали одно помещение за другим и повсюду видели примерно одну и ту же картину. Везде валялись вещи, брошенные впопыхах. Людей словно что-то сильно напугало, и они выбежали на улицу. Но и там никого не было.

— Прямо мистика какая-то, — сказала Сабурова.

— Мы по долгу службы не имеем права верить в мистику, — напомнил контр-адмирал Нагибин, тут же потянул носом и осведомился: — Вам не кажется, что здесь пахнет жареным?

— В каком смысле? — Виталий даже растерялся.

— В самом прямом. Я говорю о жареном мясе. — Федор Ильич еще раз потянул носом и повернулся лицом по ветру.

Теперь уже и Саблин ощутил легкий запах жареного мяса и пряных приправ.

— Кажется, дух идет вон из того домика. — Он указал на соседнее строение.

Дверь была открыта. Чем ближе они подходили, тем явственнее становился абсолютно мирный запах стряпни. Над входом висела выцветшая жестяная табличка с надписью, аккуратно выведенной на ней черной краской: «Кухня. Ответственный за противопожарное состояние и технику безопасности: Гришанов Г. В.».

Нагибин остановился у крыльца и озабоченно глянул на Саблина. Внутри кухни явственно ощущалось какое-то движение. Что-то потрескивало. Вдобавок ко всему этому там кто-то беззаботно насвистывал популярную мелодию из кинофильма «Кавказская пленница».

— Я пойду первым, — сказал Саблин и крикнул в открытую дверь: — Эй, кто там?

Свист прекратился. Саблин осторожно поднялся по обледеневшим металлическим ступенькам и вошел внутрь. В кухне было жарко от работавших плит. На больших противнях потрескивали аккуратно слепленные котлеты. На плите булькал большой чан. Рядом с ним на столе лежали два пустых бумажных мешка из-под сушеной картошки. В проходе между разделочными столами стоял немолодой мужчина с объемным животом, одетый в белоснежный халат. На его коротко стриженной голове красовался поварской колпак. В руках он держал швабру и добродушно, но все-таки несколько настороженно смотрел на Саблина, явно пытаясь припомнить, кто это такой.

— Здравствуйте, — как-то замедленно и не совсем адекватно произнес кок. — Я понимаю, что задерживаюсь с обедом, но тут надо было убраться. На кухне должна быть полная чистота, даже стерильность. — Сказав это, он принялся усиленно тереть пол шваброй.

В кухню вошли Нагибин с Сабуровой и тут же уставились на кока, который снова начал насвистывать ту же веселенькую мелодию.

— Что тут случилось? — строго поинтересовался Нагибин.

Его начальственный тон все же подействовал на служителя кухни.