Государственный киллер - Михаил Серегин

– Илюхе? – медленно выговорил Владимир и перевел взгляд на Морозова, который, сжавшись, смотрел, как отец Велимир уничтожает его запасы продовольствия и опустошает арсенал ликеро-водочной продукции. – Знаешь, Коля, сдается мне, тебе есть что сказать нам.

– Что ты имеешь в виду?

– Да хотя бы то, что мы нашли в записной книжке одного из подручных этого самого Кардинала, которые нас содержали в тесноте, да и в обиде, номера твоих телефонов и красноречивое дополнение к ним: «дела по старперам». Несложно предположить, что через тебя эти милые люди заимствовали у стариков уже в принципе ненужное тем жилье. Все равно свое пожили, скоро помирать, а в случае чего можно и ускорить этот процесс. Так, Коля?

– Я не понимаю, Володя, – спокойно сказал Морозов. – По-моему, мы с тобой знакомы давно, и вот так, с бухты-барахты, обвинять меня черт-те в чем… Ну, я даже не знаю.

Свиридов засмеялся.

– Ну, извини, Коля, – проговорил он. – Пойми, человек в моем положении не может не подозревать даже самого близкого друга. Ладно, мне все равно, имел ты деловые отношения с ребятами Кардинала или нет, но есть основания считать, что именно ты сдал меня и навел на мою новую квартиру. Ведь только ты мог дать по этому вопросу самую подробную и точную информацию. Что прикажешь думать?

Морозов потер рукой лоб и выпил протянутую ему Фокиным рюмку водки.

– Возможно, что утечка информации на самом деле произошла из нашей фирмы, – сказал он. – Но пойми, Володя, глупо обвинять в своих проблемах одного человека и даже одну большую фирму, если против тебя развернули кампанию в СМИ по всей стране. Да что говорить… сам смотри. – И Морозов махнул рукой на экран, на котором появился вице-мэр Козенко, дающий интервью корреспондентам, если судить по надписям на микрофонах, НТВ, ТВ-Центра, РТР и ОРТ. За его спиной маячил, по всей видимости, капитан Купцов.

«– Я полагаю, что Свиридов, он же Шевченко, он же Кардинал, будет пойман и водворен куда следует, – заявил Андрей Дмитриевич, – даже несмотря на то, что его так много, а нас так мало. – И вице-мэр рассмеялся, по всей видимости, найдя свои слова не лишенными юмора. – Губернатор лично контролирует деятельность органов безопасности, направленную на поимку Свиридова, и я, как куратор силовых структур города, представляю ему отчеты.

– Андрей Дмитриевич, есть ли информация о мотивах этого преступления? Есть сведения, что Кардинал действовал по заказу чеченцев?

– Я не исключаю такой возможности».

– Вот кому ты мог бы задать несколько занимательных вопросов, – проговорил Морозов. – Ладно, ребята, пора спать, уже полночь. Я за сегодня вымотался, сил нет, а завтра снова вставать в половине шестого. Вы, если хотите, можете сидеть.

– Погоди, – остановил его Владимир. – Ты знаком с семьей своего Горбункова?

– Немного, – ответил тот. – Сестра у него красивая. А что?

– Да так, – протянул Свиридов, – Все дело в том, что на следующий день после убийства Семена исчезла его мать. Не пришла домой… Теперь, по всей видимости, за ней последовала сестра Горбункова. Ольга.

– Почему ты так думаешь? – встревоженно спросил Морозов.

– Я не думаю, я знаю.

И Свиридов, налив себе приличный стопарик водки, проглотил его одним глотком.

– Так что вот такие дела, Коля. Спокойной ночи. Точнее, хотелось бы надеяться, что она будет спокойной.

Сразу же после того как Морозов отправился спать, по Российскому телевидению стали передавать интервью с неким анонимным врачом, который, по его уверению, делал последнюю пластическую операцию Кардиналу. Эскулап, лицо которого было закрыто радужным пятном, искренне радовался тому обстоятельству, что не разделил судьбу предыдущего хирурга супертеррориста – профессора Александра Моисеевича Бланка.

На экране возникла крупным планом фотография Свиридова, и хирург начал красочно живописать, как он лепил именно такую форму носа, корректировал форму губ и обтесывал подбородок. В результате вышло лицо, которое сам доктор почему-то – по мнению Владимира, неожиданно для самого себя – красочно назвал «структуризированным галльским типом».

– Сам-то ты понял, что сказал? – мрачно пробурчал Свиридов и поднялся со стула.

– Ты куда? – спросил его Фокин.

– Да так… пожелать Коле спокойной ночи.

– Ты же уже желал!

Свиридов обернулся, и на его лице появилась тонкая презрительная усмешка…

* * *

Морозов вошел в свою спальню, сел на кровать и, обхватив голову руками, задумался. В самом деле, ему было о чем подумать. Неожиданный поворот колеса фортуны – и он оказался в самом эпицентре стремительно развивающихся событий. В нескольких метрах от него, за двумя стенами, сидели два чуть ли не самых опасных человека, которых он когда-либо знал. Он понимал, что Свиридов никакой не Кардинал, что против него просто начата война, и начата очень могущественным и влиятельным противником. Но тем не менее… даже не будучи Кардиналом, Владимир вселял в него, Морозова, какой-то невольный трепет. Но при этом он сохранял со Свиридовым дружеские отношения и пользовался его безоговорочным доверием.

И вот теперь это доверие пошатнулось. Опасный, очень опасный человек Владимир Свиридов. Морозов всегда плохо ориентировался в роде его деятельности, но предполагал, что это имеет мало отношения к примерному законопослушному существованию обывателя поволжской провинции. Он знал, с какого рода людьми тот водит знакомство. И все-таки он, Николай Морозов, посмел, решился играть в эту высокооплачиваемую и смертельно опасную игру на два фронта.

В игру, оплачиваемую серьезными и влиятельными людьми. Людьми, которым нельзя отказать, если хочешь иметь успех в жизни и вообще… сохранить самую жизнь. Ну что ж, такой опытный игрок, как Морозов, должен довести свою партию до естественного завершения.

…Но каково оно будет, это завершение? Сердце стучало тревожно и глухо… И тогда Морозов, затаив дыхание и ловя обострившимся до предела слухом даже тиканье настенных часов в соседней комнате, снял трубку телефона и набрал номер.

– Это Морозов, – чуть ли не шепотом сказал он, когда откликнулись на том конце, – Андрей Дмитриевич, это Морозов, – еще тише повторил он. – У меня для вас важная информация.

– Ну говори, чего ты там шепчешь?

– Вы не поняли… он у меня… он и Фокин.

В трубке воцарилось молчание. Потом ясный голос вице-мэра отчеканил:

– Понятно. Значит, так… никакой самодеятельности. Уразумел?

– Да. – И только Коля произнес это, как услышал в трубке короткие гудки, а потом вкрадчивый, почти ласковый голос за спиной:

– И как здоровье многоуважаемого Андрея Дмитриевича?

* * *

Опергруппа капитана Купцова была поднята по тревоге и мобилизовалась для предстоящей опасной операции за рекордно короткий срок. В состав группы вошли восемь отборных бойцов. Купцова инструктировал лично вице-мэр Козенко.