Банковский счет (ЛП) - Дональд Уэстлейк

«Ты очень мило выглядишь», - сказала Мэй.

«Я знаю, как я выгляжу», - мрачно сказала мама Марча. «Я выгляжу как аромат месяца Good Humor. Лимонно-фисташковый».

«Давай попробуем здесь», - сказала Мэй. Так совпало, что они оказались перед банком.

«Хорошо», - сказала мама Марча.

«Ты стоишь у стены на солнце», - сказала Мэй.

«Хорошо».

Мама Марча медленно попятилась по кирпичным обломкам к трейлеру, а Мэй прижалась спиной к припаркованной там машине. На этот раз мама Марча держала сумочку сбоку, а спиной прислонилась к стене трейлера. Мэй сделала быстрый снимок, затем сделала два шага вперед и второй. На третьем она была у внутреннего края тротуара — слишком близко, чтобы полностью запечатлеть маму Марча, и камера была наклонена слишком низко, чтобы можно было разглядеть ее голову.

«Вот так», - сказала Мэй. «Я думаю, что получилось».

«Спасибо тебе, дорогая», - сказала мама Марча, улыбаясь, и две дамы пошли вокруг квартала.

13

Дортмундер и Келп разбрелись по отдаленным уголкам Лонг-Айленда, как охотничий пес, потерявший свою птицу. Сегодняшней машиной был оранжевый Datsun 40Z с обычными номерами MD. Они разъезжали под небом, которое продолжало угрожать дождем, но так и не принесло результата, и через некоторое время Дортмундер начал ворчать. «В то же время, — сказал он, — я не получаю никакого дохода».

«У тебя есть Мэй».

«Мне не нравится жить на заработок женщины», - сказал Дортмундер. «Это не в моем характере».

«Заработок женщины? Она не проститутка, она кассир».

«Принцип тот же».

«Проценты — нет. Что это там?»

«Похоже на сарай», - сказал Дортмундер, прищурившись.

«Брошенный?»

«Откуда, черт возьми, мне знать?»

«Давайте взглянем».

В тот день они осмотрели семь амбаров, ни один из них не был заброшен. Они также осмотрели хижину в квонсете, в которой совсем недавно находилась фабрика компьютерных комплектующих, которая обанкротилась, но внутри было нагромождение столов, механизмов, запчастей и хлама, слишком тесного и грязного, чтобы быть полезным. Они также осмотрели самолетный ангар перед покрытой оспинами взлетно — посадочной полосой с черным покрытием — бывшую летную школу, ныне заброшенную, но занятую коммуной хиппи, как обнаружили Дортмундер и Келп, когда припарковались перед входом. Хиппи приняли их за представителей офиса шерифа и сразу же начали кричать о правах сквоттеров, демонстрациях и прочем и не прекращали кричать до тех пор, пока Дортмундер и Келп не вернулись в машину и снова не уехали.

Это был третий день поисков. Первый и второй дни были похожи.

* * *

Машина Виктора была черным лимузином «Паккард» 1938 года выпуска, с объемистым багажником, разделенным задним стеклом, длинным, похожим на гроб капотом и фарами, расположенными поверх надменных широких крыльев. Обивка была из колючего серого плюша, а рядом с дверцами с внутренней стороны были кожаные ремешки, за которые можно было держаться, и маленькие зеленые вазочки с искусственными цветами, подвешенные на маленьких проволочных подставках между дверцами.

Виктор вел машину, а Герман сидел рядом с ним и смотрел на сельскую местность. «Это смешно», - сказал он. «Должно же быть что — то, в чем можно спрятать трейлер».

Виктор небрежно спросил: «Какие газеты ты читаешь в основном, Герман?»

* * *

Дортмундер вошел в квартиру, сел на диван и угрюмо уставился в выключенный телевизор. Мэй с сигаретой в уголке рта, пошлепывая, вошла из кухни. «Что-нибудь есть?»

«С энциклопедиями», - сказал Дортмундер, уставившись в телевизор, — «Я мог бы заработать там сегодня, может быть, семьдесят баксов. Может быть, сотню».

«Я принесу тебе пива», - сказала Мэй. Она вернулась на кухню.

* * *

Мама Марча размышляла над фотографиями. «Я никогда в жизни не выглядела так глупо», - сказала она.

«Дело не в этом, мам».

Она постучала по тому, на котором она изображена без головы. «По крайней мере, там нельзя сказать, что это я».

Ее сын склонился над тремя цветными фотографиями на обеденном столе и считал. Дырочки от шнурков на ботинках и полоски на платье образовывали линейку. Марч считал, складывал, сравнивал, получил итоговые данные по каждому из трех снимков и, наконец, сказал: «Высота тридцать семь с половиной дюймов».

«Ты уверен?»

«Положительный. Тридцать семь с половиной дюймов в высоту».

«Теперь я могу сжечь эти фотографии?»

«Конечно», - сказал Марч. Она собрала фотографии, и, когда она спешила из комнаты, он позвал: «Ты избавилась от этого платья?»

«Ты это знаешь!» — пропела она. Ее голос звучал почти по-гейски.

* * *

«Насколько я понимаю,». сказал Герман, проезжая в машине Виктора и осматривая местность в поисках больших заброшенных зданий, — с чем нам здесь приходится иметь дело, так это с тремя сотнями лет рабства».

«Лично я,». сказал Виктор, медленно толкая «Паккард» в сторону Монтаук-Пойнт, — никогда по-настоящему не занимался политикой».

«Ты был в ФБР».

«Это было не ради политики. Я всегда думал о себе как о авантюристе. Вы понимаете, что я имею в виду?»

Герман вопросительно посмотрел на него, а затем медленно улыбнулся. «Да», - сказал он. «Да, я понимаю, что ты имеешь в виду».

«Для меня приключение означало ФБР».

«Да, именно так! Видишь ли, для меня это было Движение».

«Конечно», - сказал Виктор.

«Естественно», - сказал Герман.