Призрак - Наиль Эдуардович Выборнов

— Молодой, какой год на дворе? — вдруг спросил Ник.

— Две тысячи восьмидесятый, — ответил я. — Насколько я знаю.

— Ну так в две тысячи восьмидесятом кого-то пытать — это моветон. Есть же куча коктейлей, которые язык развязывают. У меня тоже кое-что в наличии есть, я ими приторговываю. Вот, прихватил с собой ампулу «Болтушки». Штука мощная, так что через пятнадцать минут, как она подействует, он нам сам все расскажет. Сейчас мы ему укольчик сделаем.

— Мне очень хочется его в переработку отправить, — сказал я. — Максимально болезненно. Но раз ты говоришь, что так будет лучше, то действуй.

Выходить девушка не стала, осталась. Ник отошел к шкафчику, открыл его, достал шприц и ампулу из кармана хирургического костюма, набрал. Бросил на поднос тонкий венозный жгут, пару спиртовых салфеток и готовый укол. Вернулся к кушетке.

— А нахуя ты кожу-то обрабатываешь ему? — спросил я. — Он же все равно покойник уже.

— Положено так, — ответил Рвач, затянул на руке наемника жгут, подождал пару секунд, протер кожу в локтевом сгибе, нащупал пальцем вену и вогнал в нее иглу. Распустил жгут, оттянул на себя поршень, а потом утопил его. — Ну, вот и все. Через пятнадцать минут клиент будет готов. А теперь расскажи мне, нахрена ты его вообще сюда притащил.

— Девчонку надо найти, — пожал я плечами. — Иначе меня отправят в переработку. Считай, что это плата за вторую жизнь.

— Понял, — Ник покачал головой. — Чех мучался? Что с ним сделали-то?

— Расстреляли, — ответил я. — Должен был умереть быстро. Что с ним дальше было, не знаю, не спрашивали. Скорее всего забрали, когда расследование проводили, ну и отправили туда же, куда и остальных.

— В переработку, — кивнул рвач.

У нас людей не хоронят, отправляют в переработку. Импланты вырезают, перепрошивают, и отправляют в повторную продажу. Органика идет на фермы. Так что едим мы то, что выращивают на трупах. Ну а чего мы хотели, все из земли родились, и все туда же отправимся.

— Поставим ему памятник, — сказал я. — Когда все закончится, и мне можно будет высунуть голову. И сегодня помянем, как с делами разберемся. У тебя будет чем?

— Медицинский спирт, — усмехнулся Ник. — Семьдесят градусов. Выпьем по мензурке, напиваться, я чувствую, тебе в ближайшее время не следует.

— Это уж точно, — кивнул я. — За мою голову триста штук дают. А за сегодняшнее, подозреваю, еще пару сотен накинут. Честно говоря, самому страшно.

— Понимаю, — вздохнул Ник. — Даже за Серегу столько не давали. Ладно, пора, кажется. Давай, парень должен разговориться.

Я подошел к головному концу кушетки и содрал скотч со рта Шелка. Он даже не дернулся, хотя это должно быть очень больно, я ведь и волосы из бороды и усов ему выдрал. Но нет, он был абсолютно спокоен, будто не чувствовал боли.

— Он нормально вообще? — спросил я, посмотрев на Ника. — Говорить сможешь?

— Сможет, — кивнул рвач. — «Болтушка» так работает. Начинай с простых вопросов, он будет отвечать. Потом сможешь раскрутить его на более сложные.

— Слышь, — я ткнул наемника в плечо. — Ты узнаешь меня? Кто я?

— Ты Молодой, — проговорил он абсолютно ровным спокойным голосом без тени каких-либо эмоций. — Наемник из команды Фаната. Я убил тебя, но ты почему-то жив. И мне очень хочется убить тебя окончательно.

— Бля, работает, — проговорил я. — А чего, это любого можно так разговорить?

— Почти любого, — ответил Ник. — Кроме, может быть, восточного монаха какого-нибудь, который десятки лет в медитациях и размышлениях провел. Вот спросишь ты у него, кто ты, а он тебе ответит: человек, двуногое без перьев. Ну не по Платону, конечно, а по какому-нибудь Конфуцию. Хрен знает, что он там говорил. Ты спрашивай дальше, у тебя полчаса, он потом вырубится, и ничего помнить не будет.

— Ладно, — я снова повернулся к пленному. — Почему за мою голову объявлена награда?

— Потому что ты знаешь, — ответил он и заткнулся.

— Знаю что?

— Это слишком сложный и неконкретный вопрос, — сказал Ник. — Он сейчас, как в трансе, ему не так просто отвечать. Давай что-то другое. Конкретное. И лучше о нем сперва поспрашивай, пусть отвечает.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Игорь Федоров. Но чаще меня зовут Шелком.

— Чем ты зарабатываешь на жизнь?

— Я наемник.

— Где ты живешь? Адрес.

— Третья Красноармейская улица, дом двадцать пять, квартира тысяча четыреста двенадцать.

— Ты живешь один?

— С женой. Ее зовут Лиза.

— У тебя есть дети?

— Один, от бывшей жены.

— Молодец, — одобрил Ник. — Теперь давай ближе к делу, ты его уже раскрутил. Только начинай с самого начала.

— Ты участвовал в налете на конвой «ИнвестТеха»?

— Участвовал.

— Какова была твоя роль?

— Я был координатором. Командовал сводным отрядом наемников.

— Кто подрядил тебя на это дело?

— Решала по прозвищу Фанат.

— Ты выполнял это задание только для него?

Шелк вдруг замолчал, и на его лице отразилась мука. Тело его выгнулось дугой, насколько это позволяли ремни. Я повернулся посмотреть на Ника, но тот только успокаивающе кивнул, мол, это нормально. Видимо, наемник борется с препаратом.

— Нет, — наконец, ответил он.

— Каково было твое задание?

— Вывезти Елену Разумовскую. Дочь главы «Инвест Теха», пока остальные наемники будут заняты грузом.

— Кто забрал груз в итоге?

— Груз забрали мои люди. Тебя и Чеха, единственных, кто мог помешать, мы убили. Но ты почему-то выжил. И я не понимаю, как тебе это удалось.

— Где сейчас груз?

— Мы продали его решале.

— Имя решалы?

— Лар. Он заплатил нам двадцать пять миллионов. Деньги я разделил с остальными наемниками, но большую часть забрал себе.

Я почувствовал, что волосы у меня на затылке встали дыбом. Значит, деньги он оставил себе. И до них обязательно нужно добраться. Нельзя упустить такие бабки, тут ничего не сделаешь.

— Где деньги?

— У Лагера.

Блядь, как же тяжело с ним общаться, просто пиздец. Скорее всего, это эффект препарата, обычно-то он общался нормально, а сейчас говорит короткими рублеными фразами, без пояснений. И