Братишка, оставь покурить! - Николай Стародымов

Нет уж, дудки! Пока погодим. Пока потрепыхаемся. Пока поборемся.

И все-таки, куда же направиться, в какую сторону рвануть?..

Так я постоял какое-то время на обочине шоссе, не зная, как поступить в сложившейся ситуации. Времени на размышление нет — наверное, уже пошла на меня «оперативка». Так что ошибку допустить никак нельзя. Нужно быстренько решить две трудносовместимые задачи: поступить так, чтобы сбить со следа милицию, которая станет меня искать — и при этом не привлечь внимание людей, которые смогут подсказать, где я укрылся. Все просто. Вот только как это сделать?

Прежде всего — не паниковать, сказал я сам себе. Нужно успокоиться, не нужно шарахаться, не нужно дергаться, потому что тогда запутаешься еще больше. И поступить нужно так, как от тебя никто не ожидает.

Итак, быстренько рассуждаем. Милиция знает, что у меня сейчас два пути: в сторону Москвы и от нее. Значит, именно здесь, на трассе, меня и будут ловить. Следовательно, ни по одному из этих вариантов действовать нельзя, нужно найти какой-то третий, нестандартный, неожиданный для погони вариант… Тогда следующий: переночевать в лесу… А если сюда прибудет наряд с собакой? Пес меня отыщет без особых проблем, даже несмотря на то, что днем прошел дождик и всюду полно луж… Да и холодно будет, на земле не поспишь, утром черт знает на кого буду похож — уже одним своим видом стану вызывать любопытство… Тогда попытаться войти в какой-нибудь из этих домов и попытаться переночевать там… Ага, как же, так мне и откроют! Люди, проживающие возле большой дороги, всегда очень подозрительно относятся к незнакомым мужчинам, которые ночью просятся переночевать. И правильно, кстати, делают, что недоверчиво! Кроме того, не исключено, что прибывший наряд милиции начнет опрашивать жителей этих домов, не видел ли или не слышал ли кто из них что-то подозрительное. А они и ответят: да, мол, слышали и видели, вон он до сих пор у Митрича-самогонщика спит, этот подозрительный, который стучался…

Так как же мне быть? Просто так тут стоять тоже не дело. И без того сколько времени потерял!

Выход мне подсказал автобус, который, тускло светя грязными стеклами и дребезжа всеми своими суставами, притормаживая, проехал мимо меня. Значит, там, впереди, должна быть автобусная остановка! Если я дойду до нее, там будет столько следов, что ни один пес не сможет меня учуять. И на этом основании милиция точно решит, что я уехал на автобусе неведомо каким маршрутом. А я и в самом деле смогу уехать, хотя бы недалеко!

Я подхватил чемоданчик и припустился бегом к бетонной будочке, обозначившейся в свете фар автобуса. Только бы теперь успеть, не упустить этот посланный мне провидением шанс…

Есть такая притча. Тонет в море корабль. Все садятся в шлюпки, надевают спасательные жилеты… А на верхней палубе стоит один из пассажиров и не пытается спастись. От борта отчаливает последняя шлюпка, оттуда кричат человеку:

— Прыгайте к нам!

— Я верю, что Бог меня не оставит! — отвечает пассажир и не предпринимает ничего.

Корабль продолжает тонуть. К нему подплывает последний спасательный катер.

— Прыгайте к нам!

— Я верю, что Бог меня не оставит!

Подлетает последний вертолет.

— Цепляйтесь! — кричат ему оттуда, сбрасывая лестницу.

— Я верю, что Бог меня не оставит!

Корабль утонул. Душа пассажира попадает на тот свет и начинает пенять Господу:

— Я так в тебя верил, а ты меня не спас!

На что Господь ответил:

— А кто же тогда послал тебе последнюю шлюпку, катер и вертолет?..

Мудрая притча. Если ты попал в затруднительную ситуацию, любая соломинка, оказавшаяся в обозримой округе, может оказаться именно тем предметом, который послал тебе Господь или провидение, чтобы помочь тебе выбраться из неприятностей. И упустить сейчас автобус для меня было равносильно тому, чтобы отвергнуть веревочную лестницу с последнего вертолета.

Успел. С трудом, но успел. Двери уже зашипели, пытаясь закрыться. Одна половинка с лязгом захлопнулась, мотор затарахтел натужнее, готовясь стронуть автобус с места, когда я ухватился за измятую трубку поручня и вскочил на ступеньку. Чемодан, было, застрял в проеме, но это уже не имело значения. Я прижал ногой открытую половину двери, чтобы и она не захлопнулась, втянул чемодан в салон и только после этого перевел дух.

В автобусе народа почти не было. Понятно — к этому времени уже все нормальные люди уже спят и сны видят. А вот мне куда податься, чтобы сон интересный поглядеть?

Я поставил чемодан на заднюю площадку, встал рядом с ним и уставился в темноту ночи, которая проплывала за окном. Куда податься?

— Ваш билет, гражданин!

Гражданин… Опять «гражданин»! За спиной стояла женщина-кондуктор с потертой сумкой на груди. Вытащив из кармана деньги, отобранные у торговцев, я заколебался: какую купюру подавать? Сколько нынче стоит билет? И докуда мне ехать? Что сейчас ей сказать?

— Сколько будет до переезда? — наобум спросил я.

Ведь должен же где-нибудь в округе быть хоть какой-нибудь переезд!

Однако тут же оказалось, что я промахнулся.

— До какого переезда? — раздраженно спросила кондукторша. — Тут нет никакого переезда…

— Так мы что, прямо едем? — нашелся я.

— Прямо, — подтвердила она. Теперь уже смотрела с некоторым сочувствием. — А вам куда надо?

Самому бы знать…

— Тогда до следующей остановки, — вздохнул я. — Автобус перепутал…

Кондукторшу, наверное, тронул мой расстроенный вид. Она вытащила какую-то купюру из тех, которые я сжимал в руке, оторвала и сунула мне билетик. Только потом сказала:

— Ты там сможешь до утра простоять. Время позднее, автобусы уже последние идут… Так куда тебе надо-то?

Что тут скажешь? Пришлось на ходу сочинять.

— По большому счету и сам не знаю, — начал я вполне искренне. — С женой поругался, хотел у друга переночевать, да вот не в тот автобус сел…

Кажется, выглядело более или менее убедительно.

— А с женой чего не поделил-то?

Чего я мог с женой не поделить?

— Домой поздно пришел. Да и выпимши…

— Все бы вам, алкашам, водку бы пить! — обронила кондукторша. — Когда только напьетесь-то…

Но без напора обронила, вроде даже как-то с сочувствием… Странные они все-таки, женщины: своих мужей за это дело пилят, а посторонним сочувствуют.

Куда это ее сочувствие подевается завтра, если вдруг ее будут допрашивать о данном происшествии? А то, что допрашивать будут, я почти не сомневался. Скорее всего, все автобусные бригады, которые работали на трассе ночью, допросят.

— Так что ж дальше будешь делать? Уж лучше домой возвращайся. Мало ли что в жизни случается — поругались, помиритесь.