Багровая земля - Борис Сопельняк

В этот же день, на том же видавшем виды уазике я отправился в расположение разведвзвода. Командир части настоятельно рекомендовал мне познакомиться с командиром взвода лейтенантом Гусевым. В свои двадцать два года лейтенант разве только черта не держал за бороду, а через все остальное прошел.

Но этот бравый вояка с юношески-наивным взглядом как-то мялся и о себе рассказывал неохотно. Потом вдруг решительно заявил:

– Нет, писать надо не обо мне, а вот об этом сержанте, – показал он на щуплого, застенчивого паренька. – Он мне жизнь спас. Дважды! Представляете, бой в кишлаке.

Я бегу по узкой улочке. Вдруг, пулеметная очередь. Я – носом в землю. А через мгновение на меня валится сержант. Все, думаю, убили парня. Прислушался: живой, дышит. Потом за дувалом – взрыв. Оказывается, когда я упал, душманы из-за дувала бросили гранату. Виктор, сержант, это увидел и с разбегу плюхнулся на меня. Прикрыл собой. Граната попала прямо в него, но так как она взрывается через три секунды, Виктор успел схватить ее и швырнуть за дувал – прямо к душманам. Там она и рванула.

– А он не пострадал? Осколки его не достали?

– Ни его, ни меня! – хохотнул лейтенант. – Дувал на вид хоть и хлипенький, но он же из глины, а та на солнце так высыхает, что становится тверже камня. А вот другой бой, – продолжил он, – теперь уже в ущелье. В спешке я забыл надеть бронежилет. Чтобы оценить обстановку, высунулся из-за камня – душман тут же выпустил очередь. Виктор стал на пути очереди. К счастью, он был в бронежилете, и пули его не достали. Такой вот у меня сержант! – с гордостью воскликнул лейтенант. – А ведь обычный московский паренек, петэушник, бренчал на гитаре в подъездах, баловался травкой. Теперь у него орден, две медали и два ранения. Так что пишите о нем, он этого заслуживает, – убежденно закончил он.

Ну что тут скажешь? Поэтому я просто обнял и лейтенанта, и сержанта и… напросился в очередную операцию вместе с ними.

– Мы-то что, мы – пожалуйста, – извиняющимся тоном сказал лейтенант. – Но без разрешения командира полка нельзя. Разрешит – нет проблем, завтра же пойдем на перехват каравана с оружием.

Но командир полка решил иначе. Так как я настаивал на разрешении пойти с разведчиками на реализацию, как здесь говорят, разведданных, командир придумал другой вариант. Поздно вечером он пригласил меня к себе и, поминутно поглаживая яркий розовый шрам на стриженой «под ноль» голове, разговор начал издалека:

– В нашем полку, помимо артиллеристов, связистов и мотострелков, есть совершенно уникальная боевая единица – агитотряд. Из расположения полка он выходит не так уж и часто – два раза в месяц. Дело в том, что его маршрут пролегает в самые отдаленные кишлаки, где «погоду делают» душманы. Я уж не говорю о том, что такой выход нуждается в согласовании с местными властями. Поход агитотряда приравнивается к боевому выходу. В колонне боевая машина пехоты, два БТРа, взвод охраны, несколько грузовиков с одеждой, продовольствием и медикаментами, а также кинопередвижка. Так вот, завтра, в пять ноль-ноль, агитотряд направляется в кишлак Чарбах. Район беспокойный, от Джелалабада километров тридцать, да по бездорожью, да с форсированием горных рек. Если хотите, могу внести вас в список, – неожиданно предложил он.

– Но ведь я хотел с разведчиками… – несколько растерялся я под его испытующим взглядом.

– Разведчики работают каждый день, агитотряд – раз в две недели. Воля ваша, но следующий выход не застанете, – яростно потер он зудящий шрам. – Час назад я получил шифровку: через три дня вам надлежит быть в Кабуле.