Удавка из прошлого - Борис Бабкин

– Не слушай ты его, сынок, – быстро заговорила мать. – Хотя и прав он отчасти. Неужели нельзя было как-то…

– Перестань, мама. Я просто выполнил свою работу, сумел доказать, что не тех судят. Мои подзащитные ни в чем не были виноваты. А что говорят, так это уже дело другое. Просто и Топориков, и Чусанов не раз были судимы. Да, я сумел доказать их невиновность. И разумеется, получил за это хорошие деньги.

– Да все знают, – послышался голос отца, – что эти двое забили парнишку. А ты свидетелей нашел, заплатили им эти гаденыши, вот и сумели выкрутиться. Странно получается – всем все ясно, а убийц отпустили. Выходит, закон у нас такой: у кого денег больше, тот и правым оказывается. Ты вот что, Яшка, на улицу не выходи. А то ведь по пьяному делу мужики и поколотить могут. Их-то посадят, а мне бы не хотелось на суде выступать и говорить, что правильно сделали…

– Так если меня вешать будут, ты тоже эти слова скажешь?

– Конечно, скажу. Потуже, мол, веревку затягивайте, а то ведь и не удавите сразу.

– Ну спасибо тебе, папочка, – поклонился в сторону двери Яков.

– Господи, – тяжело вздохнула мать. – Может, перестанете вы? Если б не Яшка, то другой бы…

– Другой бы не стал, – ответил отец. – Яшка у нас защитник всех бандитов красноярских. Многих от заслуженного срока освободил.

– Это моя работа! – крикнул Яков.

– Лучше бы ты бутылки собирал, – ответил отец.

– Он у родителей, – говорил в сотовый сидевший за рулем «восьмерки» бородатый мужчина. – В пригороде. Живут вдвоем. Отец, Степан Антонович, пенсионер, был сварщиком. Мать, Полина Ивановна, на пенсии, но до сих пор разносит почту. Больше у них детей нет. Отец Суцкого принародно материл его. Так что…

– Возвращайся, – перебил его хрипловатый голос. – Он от них никуда не уедет.

Красноярск

– Кто же вздернул Змея? – спросил Борисов. – И зачем? Похоже, не только приятелей Топорикова убирают. Неужели действительно кто-то просто ведет свою войну с уголовниками?

– А может, правильно говорили, – сказал Андрей, – что кто-то из милиционеров этим занимается.

– Все может быть, – кивнул Борисов. – Надо искать. Что насчет Угаловского?

– Его ищут, – ответила Варвара. – Разумеется, негласно.

– А как насчет Лобикова и Любимова?

– Любимов в Иркутской области, в Братске. Я завтра туда вылетаю. Лобикова пока не нашли. Но я думаю, что Любимов может знать, где он сейчас находится.

– Так, – сказал Борисов, – я созвонюсь со своим знакомым, и тебе обеспечат прикрытие. Любимов дважды судим, провел за решеткой в общей сложности двенадцать лет. Если первый срок получил по малолетке за угон, то второй – за нанесение тяжких телесных повреждений. По его вине сотрудник ГИБДД остался инвалидом.

– Может, лучше я? – спросил Андрей.

– Будешь заниматься Угаловским, – ответил Борисов, – ты должен найти его. А я буду выяснять, кто пытается выдать убийства женщин за работу вешателей. И знаете, если бы повесили этих гадов, я был бы совсем не против. Кстати, мужа Лировой нигде нет. И из города он не уезжал. По крайней мере на поезде, самолете или на своей машине. Никто из знакомых его тоже никуда не отвозил. И никто даже приблизительно не может сказать, где Лиров.

– А почему убили Змея? – спросила Варвара.

– Я бы тоже хотел это знать, – вздохнул Борисов.

– Что? – Топориков расширил глаза. – Змея вздернули? Вот это да! Ну, блин! Змея вздернули. Да кто же это?

– Никто не знает, – ответил бритоголовый, мускулистый мужчина. – По крайней мере менты точно нет, – усмехнулся он.

– Да кто ж это может быть? Надо бы разобраться с этой хреновиной.

– А что же ты курканулся у себя на даче? – язвительно спросил бритоголовый. – И за Чусану не ищешь крайних. Боишься? – Он засмеялся.

– Хорош балдеть, Крикун, – вздохнул Топорик. – Тебе-то ништяк базарить. А тут получается, что меня вылавливают эти сучары гребаные. Поневоле дерганым станешь.

– Да понимаю я все. Только тем, что ты с толпой шестерок тут торчишь, свою шею от удавки не спасешь. Я вот чего нарисовался. Надо искать этих вешателей, а то уж совсем приборзели. Жди, кто завтра в петле окажется. Короче, ты прикинь, кто бы это мог быть. Пахана того, кого вы забили, мы прощупали, не он это. У него гостит троица, бывшие морпехи, но и они не при делах. Кто-то начал с твоих. Тупика первого вздернули, а потом Чусану. Змей вообще не при делах, а и его в петлю сунули. Правда, двух баб повесили, но это уже не те, кто…

– Стоп, – буркнул Топорик. – Я так понял, что вы на меня этих двоих…

– А это уже не наше дело, – усмехнулся Крикун. – Нам надо тех найти, кто с удавкой загуливает. Ты прикинь, может, вспомнишь что.

– Я только и делаю, что прикидываю, о другом сейчас и думать не могу. Я, правда, тут один капкан зарядил. – Топорик криво улыбнулся. – Должны клюнуть. И думаю, что очень скоро.

– А поподробнее? – заинтересовался Крикун.

– Да ну на хрен эту тему, – отмахнулся длинноволосый молодой мужчина. – Достали уже. Везде об этом только базар и катит. Лично я на хрену всех видел, пусть сунутся! – Он поднял рюмку с коньяком и залпом выпил.

– Зря ты так, Горелый, – вздохнул Лохматый. – Это не просто так делается. И заметь, Змей на Топорика не пахал, а его тоже вздернули.

– Мне все эти дела до лампочки. Кто-то на Топорика и на кентов его веревку мылит. Да и правильно делают, Топорик совсем приборзел, пашет на какого-то московского деятеля, вот пусть и разбирается сам, что и зачем. А мне все это как шло, так и ехало! – Длинноволосый разлил коньяк. – Чего не пьешь? – взглянул он на Лохматого.

– Да мне назад катить, – ответил тот, – а менты сейчас вообще приборзели.

– Это точно. Я тут на днях попал под одного прапора. Бабки ему приличные даю, а он не берет и отправляет на освидетельствование. Сучара позорная. Правда, видел бы ты его морду, – Горелый рассмеялся, – когда через пару дней меня снова в тачке усек, а права при мне. Короче, вот что – нас это пока не касается. Если что, тогда и разбираться будем. Например, я на китаез думаю. – Он выпил. – Они разборки устраивают. Вчера парнишек Рокки поломали. Правда, Рокки сам начал, но, один хрен, оборзели китаезы. И вполне возможно, они и вешают…

– Не китайцы это, – перебил его Лохматый. – Я с эвенками базарил, они с китайцами в хороших. Китайцы сами с оглядкой по городу шастают. Это кто-то со стороны. Всех перебрали, никто не подходит. А вешают и вешают, суки позорные.

– Я думаю, китаезы это, – повторил Горелый. – Сам прикинь – китаезы в основном лесом занимаются. А ведь Чусана, Тупик и Топорик на лес лапу наложили. И ты им из-за этого войну тогда объявил.

– Не из-за леса. Топорик со своими наших торгашей данью обложил. Но потом вроде сумели добазариться. А ты, похоже, из себя блатного строишь. Я не баклан с бана, а ты…