Осколок ордена - Иван Козлов

1

Мишка занес в подсобку мешок с луком, поставил его в ряд с другими и сказал завмагу:

— Все, Клара Павловна?

— Нет, Мишенька. Еще шесть мешков картошки. И — расчет!

— Так насчет картошки вроде уговора не было.

— За отдельную плату. Спасай, выручалочка ты наш! А то мои оглоеды глаза уже позаливали... Картошку отсюда пересыпать в контейнеры.

Мишка берет мешок с картошкой и под конвоем заведующей идет в торговый зал. Магазин уже закрыт для посетителей, и продавщицы возятся у стола: тут бутылка, закуска, рюмки.

— Без нас не начинать, — бросает им Клара Павловна и предлагает Гречихину: — Иди ко мне на оклад, а? Будут и деньги, и продукты, и... Посмотри, какие у меня красавицы работают! Да все разведенные.

— Я однолюб, Клара Павловна.

— Тем более иди! Знаешь, как наш женский коллектив тебя за это ценить будет?!

Ссыпав последний мешок в контейнер, Мишка моет в подсобке руки, направляется к столу, возле которого уже крутится заведующая.

— Я пойду, пожалуй. Пить чего-то не хочу.

— У нас так не принято. Как же ты свой конверт возьмешь?

Конверт с деньгами стоит под наполненной уже рюмкой. Гречихин вздыхает:

— Ну, разве что одну...

Где одна, там и три.

Домой он идет при ранних звездах, когда над аллейкой с разбитым асфальтом загорелись уцелевшие фонари. Впрочем, их, уцелевших, здесь мало, колдобин много, да еще разросшийся по краям неухоженный кустарник цепляет за одежду и пугает своей чернотой.

Не Мишку, конечно.

Когда в этой черноте запищала девчонка и послышались короткие мужские междометия, он тут же шагнул туда:

— Здесь проблемы?

Четверо парней напали на девчонку, зажали ей рот и рвали платье. Ответа на свой вопрос Гречихин ждать не стал. Первым делом он ударил того, кто держал девчонку. Одного хорошего удара оказалось достаточно. Девчонка, плача, побежала в сторону домов.

Парни в рукопашной ничего не понимали, зелеными дураками были они. Если б не металлический прут у одного и не финка у другого, Мишка завалил бы их в пять минут без проблем. Но с ножом и прутом пришлось считаться. Гречихин вырубил хуком безоружного, потом, перенеся тяжесть своего тела на одну ногу, другой переломил пополам идиота с железякой. Хороший был удар, самому понравился. Плохо оказалось другое: основная нагрузка выпала на протез, боль резанула тело так, что на какие-то секунды сковала все мышцы. И четвертый, с ножом, успел ударить его в предплечье.

— Да пошел ты!..

Может, Мишка бы придумал что похитрее, чтоб на дольше запомнилось этим идиотам, но по руке побежала кровь, глубоко резануло лезвие, и он по-простецки приложился кулаком в круглую морду, даже услышал, как хрустнуло там что-то, в этой морде. И поспешил домой, зажав рану. Господи, подумал он, только бы Ольга дверь открыла, а не Олежка, перепугается крови пацан...

Дверь открыла Ольга, глаза ее расширились, увидев, что в светлой рубахе стал красным рукав. Мишка влетел в ванную, уже оттуда попросил:

— Бинт тащи, и что там еще.

Олежка стал царапаться в закрытую дверь:

— Папа, тебе плохо?

— Все нормально, сынуля, все нормально!

— Па, у меня жвачка есть, тебе дать?

Ольга отгоняет сына от двери: