Нелегкий флирт с удачей - Феликс Разумовский

— Ну что, Сергей Иванович, настало время вправлять тебе мозги, — лысый был босиком, в камуфляжном прикиде и чем-то напоминал вывалявшегося в грязи гнома, — а то в серьезной схватке их сразу вышибут.

— И размажут, — быкообразный Дима заржал и зачем-то показал себе на голову, — скребком не отскоблишь.

Он был с голым торсом, и поперек его жилистого тела шла штопаная строчка побелевших шрамов — стреляли длинной очередью. Дело происходило в просторном, обшитом вагонкой зале, занимались в котором явно не аэробикой. Вдоль стен стояли тренажеры в виде манекенов самых различных конструкций, в центре находился ринг, а под потолком в направляющих висели деревянные щиты, украшенные мужскими силуэтами.

— Но вначале немного рекламы. — Лысый вдруг оскалился и, непонятно откуда достав нож, показал его Прохорову: — Знакомая штука?

— Смахивает на козуку. — Тот прищурился и пожал плечами: — Что-то похожее самураи для метания использовали. Им можно еще и резать…

— Бросать его действительно удобно. — Лысый перестал улыбаться и подошел к Тормозу поближе. — Что, Сергей Иванович, сможешь увернуться с пяти шагов?

А чтобы вопрос встал ребром, мастерски, «из-под юбки», метнул козуку в ближайший деревянный щит. Шагов за пятнадцать. Продошел к мишени, покачав, вытащил нож и, повернувшись, глянул на Серегу:

— Ну?

— Ладно, если что, присыпать будете сами. — Тормоз, сглотнув, справился с мандражом и сделал непроницаемое лицо. — Попробую.

— Ну и дурак. — Лысый глянул на него с отвращением и снял со стены большой деревянный щит. — Есть смелость, а есть глупость. Смерти не бойся, но и жизнь цени, другой не будет.

Снарядил Прохорова и, подождав, пока тот закроется, отсчитал пять шагов:

— Лови.

Свистнув, нож промелькнул подобно молнии и, как ни старался Тормоз увернуться, твердо вонзился в край щита. Попробовали еще раз, еще — эффект тот же самый, если бы не буковые доски, пробирающий до нутра.

— С реакцией у тебя хорошо, почти получилось. — Лысый одобрительно хмыкнул и вопросительно глянул на амбала: — Ну что, товарищ капитан, покажешь класс?

— Легко, — согласился тот, прищурился, мотнул башкой, и тут же с ним что-то произошло. Что именно, Прохоров не понял, только ощутил на уровне подсознания, что Димон стал смертельно опасен — как эфа или раненый лев. Теперь он был больше зверь, чем человек. А тот, встав в «разговорную» стойку[12], расслабился и, едва лысый послал нож, сделал неуловимо быстрое, рефлекторное движение, словно судорога прошла по его телу. Мгновение, и козука оказалась у него в руке, только свистнул рассекаемый воздух да кровь побежала из порезанного мизинца тонкой струйкой к запястью.

— Малехо не вышло, — расстроился амбал, угрюмо пососал ранку и с мрачным видом вернул нож метателю, — старею наверное, теряю форму.

— Йодом помажь, — лысый вытер лезвие о камуфляжный рукав и мгновенным движением убрал козуку, — а лучше поссы, приятное с полезным. — . Усмехнулся и глянул на Тормоза: — Ну что, Сергей Иванович, завидно?

«Ни хрена себе, заловить перо с пяти шагов!» Прохоров, чувствуя себя дерьмом, неуклюжим недоумком, малахольным начинающим, тяжело вздохнул и насупился:

— Не завидно — непонятно. Чудеса какие-то.

— Так вот, объясняю, непонятливый ты наш. — Лысый по-турецки уселся на пол и знаком показал Сереге сделать то же самое. — Все дело в психике. Она, как и тело, также нуждается в тренировке. Человека ведь всему учить нужно — от рождения он умеет только срать под себя да сосать материнское вымя. И основная цель психической подготовки — это преодоление страха. Вот взять хотя бы тебя. — Голос лысого звучал равнодушно, словно речь шла не о Прохорове, а о чем-то постороннем, малозначимом. — В глубине души ты боишься ножа, значит, неровно дышишь, напряжен и недостаточно быстр — и, как следствие, умрешь от него. А вот он не ссыт, — лысый указал на амбала, увлеченно молотившего манекены, — и потому останется жив. Вся разница между вами в том, что ты боишься смерти, а ему на нее насрать. Он воин, а ты физкультурник, спортсмен.

Совсем не обидно сказал, даже с горечью какой-то, ненадолго замолчал и добавил:

— Правда, спортсмен с задатками. Только в настоящем бою все равно погибнешь — выживать надо учиться, упорно… Вот этим и займемся.

Он легко поднялся и подошел к тренажеру в виде манекена, который полагалось бить по ногам.

— Что такое человек? По большому счету, это кукла, у которой есть тело и психика, состоящая из сознательного и бессознательного. Каждое мгновение через органы чувств, а также изнутри организма в его мозг поступает и перерабатывается информация. Это мышление. Причем, в отличие от сознания, оно имеется у животных и у дебилов. — Он усмехнулся и посмотрел на слушателя: — Кстати, тебе все понятно, Сергей Иванович? Может, повторить?

— Ну зачем же напрягаться, серое вещество пока справляется. — Прохоров отозвался в тон, и лысый ухмыляться перестал.

— Мои поздравления. Так вот, в результате обработки информации нервная система выдает импульсы, управляющие всеми нашими движениями, действиями, поступками. Причем существует три вида мышления. Первое — это наглядно-действенное, основанное на манипулировании собственным телом, а также окружающими предметами. Затем идет наглядно-образное, зависящее от эмоционально-чувственного восприятия явлений «вне» и «внутри» организма, и, наконец, третье — абстрактно-логическое, основанное на отображении причинно-следственных связей. Понятно, что в бою пользы от него никакой: задумаешься в драке о последствиях — мигом получишь по голове.