Удавка из прошлого - Борис Бабкин

– Да хорош тебе, – усмехнулся Горелый. – Мы ж так, по-приятельски базар ведем. А Топориком я, в натуре, недоволен, счет у меня к нему имеется. Он с ларьков придорожных бабки имеет, а раньше мне платили. Меня тогда пару месяцев менты тягали из-за девчонки. Я не у дел был. А Топорик воспользовался моментом и…

– Чего же ты с ним рамс не разобрал? – перебил его Лохматый.

– Да из-за этой девчонки. Ты же в курсе, как к насильникам относятся. Я и не при делах был, она сама, сучка, под меня легла, а хрен докажешь. Правда, сейчас уже все путем, но поезд ушел. Топорик с бабок, что в придорожных столовках берет, на общак прилично дает, поэтому и не…

– И что дальше? – перебил Лохматый. – Так и будешь на Топорика нож острием вперед держать?

– Ты мне по таежной фене не пой, – засмеялся Горелый. – Я к тому базарю, что мне все эти вешатели по хрену. А что Топорик сейчас курканулся и носа не кажет, мне в кайф. И совсем я не против буду, если его вздернут. А вот ты, ведь Топорик тебе…

– Да мы с ним уже перетерли это дело, – снова не дал ему договорить Лохматый. – И все у нас теперь путем.

– Я тут базарок слышал, что вы с Топориком под одним хозяином ходите. В натуре или параша это?

– Я сам себе хозяин, – самодовольно заявил Лохматый.

– Да все путем, – усмехнулся Горелый. – Давай врежем грамм по сто. Я тебе водилу дам, до места доставит.

– Давай, – кивнул Лохматый.

– О чем он там с ним базарит-то? – недовольно спросил рослый бородач.

– Хрен их знает, – пожал плечами длинноволосый парень. – Велел ждать, вот и ждем. Видно, насчет этих вешателей базар идет. Сейчас все только про это и чирикают. Нагнали жути на всех. – Он засмеялся.

– А ты, Русак, не боишься? – покосился на него бородач.

– Я лишнего не делаю, – ответил парень. – И не прикрываюсь бабками. Топорик с Чусаной забили пацаненка, а потом купили себе свидетелей.

– Прикуси язычок-то, – посоветовал бородач, – а то вместе с башкой отрежут. Топорик сейчас снова в хороших с Лохматым. И с Лесовиком наладил, наши снова мехами торгуют. Поэтому не надо трепа про Топорика. Конечно, они отморозки. Топорик и все, кто с ним, беспредел полный творят.

– Глянь, – сказал Русак, – Лохматый с фраером в иномарку садятся. А за руль «Нивы» Лохматого какой-то мужик. Чего это? – Он передернул затвор «СКС». Бородач тоже снял с предохранителя карабин.

– Все путем! – услышали они громкий голос Лохматого. – Топайте, я попозже приеду. А вообще-то, – тут же передумал он, наверное, по подсказке сидящего рядом с ним накачанного парня, – вас довезут. Ждите меня у Кострища.

– Ништяк, – громко отозвался Русак.

– Во блин! – Топорик поднял руки. – За мной прикатили? – насмешливо спросил он. – Браслеты будете…

– Все в свое время, – зло проговорил вошедший Цыгин. – Так. Все во двор и мордами вниз. И не советую выделываться, у мужиков настроение не праздничное. Пошли, – скомандовал он. Омоновцы в масках начали выводить парней. – Ты останешься, – кивнул Топорику Цыгин.

– Слушай, мент, – сказал тот, – какого хрена вам надо? Лучше бы вы тех, кто людей вешает, искали. А то уже…

– А мы не торопимся, – ответил Арин. – Вот тебя вздернут, тогда и возьмем. А сейчас пусть твоих кентов вздергивают. И ты спокойно спать не можешь, и на рынках полегче стало. Кенты твои тоже не особо светятся. – Он рассмеялся. – Нагнали на вас жути. Оказывается, и блатнее вас есть. Хотя какие вы, на хрен, блатные, шелупонь. Только и можете бабок на базарах обирать.

– Ты бы мне это без удостоверения сказал, – процедил Топорик. – Я бы…

– Да я тебе, гнида, где хошь это скажу, – пообещал Алексей. – Только ты же, если поломаю тебе что-нибудь, сразу к прокурору побежишь. Это вы на словах оторви да выбрось, а на деле шелуха от семечек.

Цыгин рассмеялся.

– Вот это да! – проговорил он. – Шелуха от семечек. Точнее, пожалуй, и не скажешь. Сядь, – приказал он Топорику, – и не рыпайся. И рот закрой, иначе можешь схлопотать. Понятых зовите.

– Хорош беспредельничать, – морщась от боли, промычал плечистый парень – омоновец, придавив коленом, обыскивал его. Парень охнул от короткого тычка между лопаток.

– Может, добровольно все выдашь? – спросил Цыгин.

– Да иди ты! – огрызнулся Топорик.

– А боишься ты вешателей, – подмигнул ему Цыгин. – Доберутся они до тебя. Знаешь, я кайф ловлю, когда очередного жмурика снимаю.

– А когда баб снимали, тоже балдел? – поддел его Топорик.

– А вот это, – шагнул к нему капитан, – я тебе…

– Помогите! – заорал Топорик. – Мент бьет!

В комнату вбежал Арин.

– Да не тронь ты это дерьмо, – негромко проговорил он. – А вы стойте где надо, – повернувшись, кивнул он несмело заглядывающим в дверь женщине и мужчине в очках. – Понятые должны наблюдать за обыском.

– Смотрите внимательно, – попросил понятых Топорик, – а то подкинут что-нибудь, и меня за решетку. Они давно этого хотят. Вот вы сейчас на меня смотрите, а менты там что-нибудь подсунули. Я опротестую результаты обыска. – Он засмеялся.

Цыгин быстро вышел.

– Неужели думаешь, что-то найдешь? – ухмыльнулся Топорик. – Я вас давно ждал. Тут, кстати, недавно из отдела по борьбе с наркотиками были, тоже искали, да хрен чего нашли. И вы ни с чем уйдете.

– Пусто, – заглянул в комнату один из оперативников. – Весь этот дворец проверили, ничего нет.

– Я буду жаловаться, – весело проговорил Топорик. – То за наркотой приходят, то оружие ищут. Короче, у вас будут крупные неприятности. Ништяк, если ваши омоновцы кого-то отоварили.

– Так мы договорились? – спросил Китаец.

– А почему ты ко мне пришел? – поинтересовался Лесовик.

– Но мы же договаривались с тобой. А сейчас уже три раза машины перехватили таможенники.

– Это не мои проблемы, – сказал Лесовик. – Лучше тебе к Лохматому заглянуть. Он контролирует все дела в том районе.

– Но ты уже делал это.

– Больше я этим не занимаюсь, так что вопрос закрыт. Сгоняй к Лохматому, может, с ним добазаришься.

Зло блеснув глазами, Китаец вышел.

– Хрен вам, а не лес, – усмехнулся ему вслед Лесовик. – Теперь мы сами на этом бабки делать будем.

– Твоя? – кивнул на отъехавшую «вольво» невысокий старик.

– Предпочитаю наши, – отмахнулся Лохматый. – Короче, ничего так и не ясно, – вздохнул он. – На Топорика все наезжают за глаза, а…

– Не там вы ищете, – перебил его сидящий на кровати мужчина. – Тут, видно, кто-то вспомнил старое дело. В девяносто первом вешали одиночек-золотомойщиков. И плакатики тоже были.