Большая стрелка - Илья Рясной

— Какие планы?

— Надо бы присмотреться к ней. Потом решу.

Гурьянов намеревался прощупать барышню — может быть, походить за ней денек, установить, кто она, где работает, какие контакты. Можно подработать соседей — провести установочку под легендированным предлогом. Заодно подключиться к телефону и установить жучок в квартире, благо доступ к такой технике он имел. Всеми подобными премудростями он владел в совершенстве. И при желании мог за пару часов соорудить любой жучок, заглянув в магазин электроники, а также подключиться к любому кроссовому телефонному щиту.

Правда, вести наблюдение в одиночку — занятие нелегкое. Но если поможет Влад — справятся. Гурьянову приходилось работать в куда более худших условиях. Например, проводить подобные мероприятия, когда тебя ищет полиция и служба безопасности страны заброски и твою морду показывают по телевидению. Было такое одиннадцать лет назад, в одной душной, диковатой, негостеприимной латиноамериканской стране, когда СССР уже шел ко дну, но по инерции вел еще войны на всех континентах с главным стратегическим противником…

— Сейчас дела, — сказал Влад. — Я к шести подъеду.

— Жду…

Впрочем, Влада дожидаться оказалось излишним. Вика появилась через пятнадцать минут. Она подъехала на малогабаритном словацком «Рено-Клио» яркого канареечного цвета, захлопнула дверцу и направилась к подъезду. Тоненькая, строгая, в тесном костюме с длинной юбкой и туфлях лодочках, не глазеющая по сторонам, устремленная вперед — деловая женщина, обремененная служебными заботами.

А Гурьянов понял, что карты все вдруг перемешались и что нужно действовать. Он поднялся со скамейки и быстрым шагом устремился вперед.

Он уже видел, что творится. Сработала отшлифованная за многие годы до совершенства способность видеть ситуацию в пространстве — на «шахматной доске» в целом, также представлять, как будут двигаться остальные фигуры. А фигур он пока разглядел четыре — он сам, Вика и двое типов, которые двинули за ней — они были заряжены агрессивной самоуверенностью, широкоплечие, лет по двадцать пять. Один сутулый, другой повыше его ростом, с бритой головой. Так выглядят люди, рванувшие в атаку.

Что будет дальше — Гурьянов прекрасно представлял. Где-то еще должна быть машина. Скорее всего за углом примыкающего к шестнадцатиэтажке пятиэтажного дома.

Также ясно как день, что минимум у одного из этих типов оружие — сзади за поясом у сутулого имелось характерное утолщение, прикрытое пиджаком. Это значит, сзади за поясом пистолет. Бандиты так засовывают пистолеты. У мента пистолет в подмышечной кобуре или сумке на поясе, притом на тренчике, пристегнутом к ремню, чтобы не потерять. А бандиту пистолет потерять не жаль. Бандиту нужно одно — чтобы быстрее выхватить оружие и разрядить его в соперника на разборке. И прожить еще чуть-чуть, до следующей разборки… Все произошло так, как просчитал полковник. Эти двое убыстрили шаг и настигли девицу, подхватили ее под руки. Бритоголовый что-то продемонстрировал ей — скорее всего нож. Пистолет женщине демонстрировать бесполезно. У женщин мышление конкретное. Она всерьез не воспримет, что пистолет способен выбить из человека душу в два счета, хотя и знает это. А вот нож с острым лезвием — она знает, как хорошо он проходит сквозь мясо.

Вика ойкнула, и сутулый саданул ей резко кулаком под дых.

Сейчас подъедет машина. Ага, вон она уже трогается. Мятый «Москвич», явно угнанный. Бандатва на таких машинах не ездит — это ниже их достоинства.

Сутулый оглянулся, мазанув взором по приближавшемуся Гурьянову.

Полковник качался из стороны в сторону, двигаясь неуверенной походкой пьяного человека.

— Э, пацаны, а закурить? — протянул он.

— Вали, гнида, — бросил сутулый.

— Ты чего? За гниду ответишь, — Гурьянов приблизился ближе.

— Отвали. Милиция, — кинул бритоголовый. Ха, милиция. Такие в милиции бывают только в наручниках. Но Гурьянов поддержал эту идею и пьяно икнул:

— Менты клятые.

Неважно, что говорить. Важно, что с каждой секундой он сближался с этими двоими.

А мятый «Москвич» уже подъезжал. И надо было действовать быстрее.

— А за гниду все равно ответишь, — Гурьянов шагнул, протянул разлаписто руки к бритоголовому. Естественно, тот отвлекся от Вики. Он действительно прижимал к боку девушки нож, а у нее был вид такой, будто ее только что зарезали.

— Получи, — он ударил с размаху ногой Гурьянова, небрежно, умело, рассчитывая снести с ног.

Это все дурь — кия, захваты. Это для татами или, в лучшем случае, для площадной потасовки. В пивной с такими фокусами можно сойти за крутого. Но не в поединке со спецом из «Бурана». У спеца главная задача — выход на рубеж атаки. А дальше — одно точное движение хоть рукой, хоть ногой, хоть зубами — чем придется. Главное, что после этого противник в отключке или мертв. Каждое движение для полковника в поединке было так же естественно, как зевнуть или прижмуриться. Он начал действовать, как действовал не раз.

Гурьянов ушел от удара и ударил бритоголового костяшками по шее, выключив дыхание. Сутулый, поняв, что им попался не обычный пьяный, отскочил и дернулся было за пистолетом. Гурьянов двинулся вперед, вошел в клинч с парнем, сделал резкое движение, а когда шагнул назад, сутулый рухнул на землю. Гурьянов раздавил ему кадык, размозжил шею, и теперь противнику не светило ничего.

Гурьянов видел, как «Москвич» рванул вперед, простуженно взревев мотором на весь двор, как гоночный кар. До подъезда было рукой подать.

— За мной! — Гурьянов схватил Вику за руку и повлек в подъезд.

И успел вовремя. Послышались громкие хлопки, которые не спутаешь ни с чем. Стреляли из пистолета Макарова.

— Быстрее! — он втолкнул ее в дверь подъезда. Она споткнулась, он рывком поднял ее на ноги. Положение у них было не ахти. О сопротивлении нечего и думать. В «Москвиче» — двое. У обоих оружие. У него же — ничего, кроме перепуганной девицы на шее. В такой позиции делают ноги — единственная возможность выжить.

Выход из подъезда с другой стороны был грубо закрыт на увесистый замок, и еще для верности заколочен.

— Не спи, — прикрикнул он снова замешкавшейся Вике. Они двинули на лестницу, на пролете между вторым и третьим этажами окно было выбито и заколочено картоном. Гурьянов ударил ногой и высадил картон.

— Туда, — крикнул он.

Девушка уперлась. Глаза распахнуты — по пять копеек.

— Не хочу! — крикнула она. — Отпусти! Отпусти! — рванулась от него.

Внизу хлопнула дверь подъезда. Это киллеры шли по их следам.

Он тряхнул ее, ударил по щеке и вытолкнул на козырек.

— Давай руку!

Взял ее за руку, спустил вниз, отпустил ее — Вика упала на мягкую землю.