Холодная ярость - Сергей Зверев

Во-первых, спать можно было только в креслах, других мест для отдыха в самолете не предусмотрено. И хотя обивку с кресел содрали на костер, кроме как в них, спать было негде. Палуба покоилась прямо на снегу и была такой же холодной. Но вот закавыка: людей в салоне оказалось немного больше, чем кресел – выжившие пассажиры из разбитой хвостовой части тоже ютились в салоне.

Во-вторых, кресло креслу рознь. Скажем, в бизнес-классе они поудобнее, да и места там побольше, можно спокойно вытянуть ноги. И костер совсем рядом, что тоже являлось немаловажным фактором. И когда пассажиры из бизнес-класса решили занять свои места согласно купленным билетам, некоторые вакансии оказались заняты. Понятное дело, когда места заняли несколько мам с детьми, но О’Брайану очень не понравилось, что среди родительниц было и несколько мужчин.

– Ребята, – деликатно поинтересовался бывший хиппи, – а вы случайно места не перепутали? Это для детей, стариков и инвалидов, – сообщил Патрик. – Вам в плацкарту.

– А ты что, – нагловато усмехнулся один из мужчин, – кондуктор? Или, может, контролер? Так мы безбилетники. Тут случайно оказались. Проездом. – И мужчины расхохотались. Физически они выглядели довольно здоровыми ребятами и, судя по вызывающему тону, уступать свои владения никому не собирались. – Я буду тебе весьма признателен, если ты подбросишь меня домой, – недобрая усмешка тронула губы мужчины. – Только вряд ли это возможно. Мы все тут сдохнем. Не от голода, так от холода. И я собираюсь отправиться на тот свет последним из всех, – конкретизировал свою задачу взбунтовавшийся пассажир и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Я, парень, конечно, не контролер и не кондуктор, – дружелюбно согласился О’Брайан и потянулся, давая понять всем своим видом, что настроен миролюбиво, – но вот билетик на тот свет могу тебе выписать вне очереди. – С этими словами он достал командирский пистолет и умело передернул затвор. – И сделаю это, дружок, не без некоторого удовольствия. Мне как-то уже доводилось это делать, во Вьетнаме, – уточнил он. – Ты, наверное, про такое даже и не слыхал. А ну-ка, – он направил оружейный ствол на бунтаря, – будь так добр, уступи место их законным хозяевам, – указательным пальцем свободной руки О’Брайан подозвал пожилую пару туристов, чье место беспардонно занял молодой нахал, – не заставляй меня брать грех на душу, – с ненавистью добавил бывший рок-музыкант и щелкнул предохранителем.

Ни решительная поза, ни сам внешний вид ирландца не предвещали незаконно вторгшемуся на чужое место пассажиру ничего хорошего. Патрик хищно сощурился, и из-под узеньких глазных щелей сквозила некая утробная ненависть к несправедливости. Не на шутку перепугался и побледнел не только наглец, но и те, за кого О’Брайан и заступался.

– Не надо, мистер, – испуганно пролепетала старуха, – не надо ни в кого стрелять, мы с мужем и в эконом-классе прекрасно устроимся. Столько людей погибло… Зачем же еще ненужные жертвы?

– Вы правы, мэм, – отозвался Патрик, – но дело в том, что если не поставить на место вот таких недоносков, – он ткнул мужчину стволом пистолета в лоб, – то жертв может оказаться еще больше. Они же здоровые и сильные, эти самцы. А вы слабые и беззащитные. Они займут ваши места, отнимут теплую одежду, еду, воду и со спокойной совестью оставят вас умирать… Ну! – грозно крикнул О’Брайан. – Я жду!

Возражать против вороненого ствола наглецу было нечем, и он, злобно шипя про себя какие-то угрозы, покорно оставил кресло и скрылся в салоне эконом-класса.

– Мальчики, – Патрик перевел взгляд на компаньонов ретировавшегося мужчины, – а вам что, требуется особое приглашение? – И ствол пистолета нацелился на соседнюю парочку захватчиков.

Объяснять им долго не пришлось, и они поспешно отправились вслед за своим товарищем.

– Мэм, – закончив разбирательство возникшего конфликта, Патрик обратился к пожилой женщине, – я вас попрошу об одном одолжении. – Он поставил пистолет на предохранитель и сунул его обратно за пояс, давая понять, что находится среди друзей. – В соседнем салоне сидит женщина с ребенком. Попросите их сюда. Здесь теплее, – добавил он.

Но не успела пожилая туристка сделать и несколько шагов, как в соседнем салоне раздались раздраженные крики и послышался явный шум борьбы. Патрик не очень вежливо отстранил свою посыльную, достал только что спрятанный пистолет и рванулся на истеричные вопли.

Кричал тот самый русский, который недавно с такой яростью отбивал свой дипломатический багаж. На сей раз в схватке против троих здоровых мужчин ему помогал невзрачный мужчина с внешностью клерка. Но что могли поделать дипломат и конторский служащий?

Один из здоровяков пинал ногой лежащего на полу русского, высвобождая из его цепких пальцев заветный кейс, а двое других сосредоточенно работали над клерком, который все еще отчаянно сопротивлялся. Целью взбунтовавшихся хамов, очевидно, был «дипломат» русского. Заполучив его, трое верзил с голодным блеском в глазах уселись в импровизированный кружок и стали вскрывать дипломатическую принадлежность. В кейсе оказались какие-то документы, диски и плоская фляжка.

– И что ты так трясся над своим портфелем? – разочарованно произнес один из мужчин и, не найдя съестного, с досадой отшвырнул «дипломат» в сторону, рассыпав по салону остатки содержимого. – Ни черта же нет. – Он извлек фляжку и принялся отвинчивать пробку.

– Так-так-так… – В проходе, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стоял Патрик О’Брайан. Пистолет он держал так, чтобы он оставался за спиной. – А вы, как я погляжу, все никак не угомонитесь…

В руках бывшего рокера не было видно оружия, и трое наглецов почувствовали себя увереннее. Не сговариваясь, словно по команде они встали в полный рост и вальяжной походочкой стали медленно подступать к О’Брайану.

– Соберите вещи этого господина. – Не меняя позы, О’Брайан кивком головы указал на Виктора Викентьевича. – И…

– И, наверное, нам следует еще попросить прощения, – предположил один из мужчин, перебивая ирландца. – И откуда ты такой ушлый взялся на нашу голову? – поинтересовался он. – Прямо миротворец какой-то.

Выстрел в гулкой металлической утробе поверженного авиалайнера прозвучал оглушительно громко. Кто-то от неожиданности вскрикнул, заплакала перепуганная девочка, а наступавший на ирландца мужчина с диким воплем повалился на палубу самолета, зажимая руками простреленное бедро.

– Джентльмены, – обратился бывший рокер с речью к нарушителям спокойствия, которые проворно бросились собирать разбросанное имущество Еременко, – я бы не хотел сознательно уменьшать количество выживших в катастрофе. Но, видит бог, если вы меня вынудите, то в следующий раз я буду целиться в голову, – пообещал он. – Доктор, – обратился О’Брайан к одному из пассажиров, – перевяжите этого ублюдка. Только осторожнее, у него, вероятно, кровь наполовину смешана с ядом.

В ответ пострадавший только злобно сверкнул глазами.

О’Брайан с удовольствием прострелил бы конечности и двум оставшимся негодяям, чтобы уравнять шансы в рукопашной схватке, если такая возникнет. Но даже при шансах один к двум оставшиеся молодчики были ему не страшны. Свой потенциал Патрик хорошо знал. Пройденная школа уличных бойцов и еще вьетнамская подготовка на базе морских пехотинцев не раз выручали его в трудных ситуациях. Разделавшись с бунтом, надо было думать о другом.