Ненужное зачеркнуть - Андрей Дышев

Ни о чем мы не договорились, ничего нового я не узнал. Бастион оказался намного прочнее, чем представлялся мне поначалу. Я ломился в запертую дверь, не будучи уверенным, что за ней я узнаю что– нибудь полезное для себя. Я делал ставку на человека, представившегося Батуркиным, потому как был уверен, что именно он организовал концерты в Евпатории и Севастополе с участием моего двойника. Через этого Батуркина я намеревался выйти на самого артиста, а его уже допросить по полной программе и узнать, кого он мог смертельно обидеть во время концерта.

Я брел по сумеречным улочкам, и тихо умирающий день как нельзя точно передавал настроение моей души, полной тоски и печали. Я был одинок. Мне нередко приходилось расследовать преступления в одиночку, но всегда я держал в уме неприкосновенный запас, последний резерв – живой ум и недюжинные способности Ирины. Теперь мне приходилось полагаться на себя, и не было на всем свете человека, который бы поддержал меня и утешил. Кто бы знал, каким черным и пустым казался мне сейчас окружающий меня мир!

Стараясь избегать оживленных улиц, я добрел до фонтана, изображающего осьминога, облепленного мозаичной плиткой. Здесь с Ириной мы выясняли наши отношения после серьезной ссоры. Я хорошо помнил ее глухой, чуть хрипловатый голос. Если мы с ней ссорились, она никогда не молчала, не пряталась в коконе собственной гордыни, а пыталась разобраться, кто кого и как обидел, какие у нас друг к другу претензии, и всегда первой шла на примирение… От фонтана я свернул в старый двор, с сырыми и темными подъездами, утопающими в непроходимых зарослях. Вот лавочка, на которой мы Ириной в честь нашего примирения распили бутылку шампанского. Отсюда мы пошли на море… Невыносимо идти по ее следам! Сколько в этом городе дворов, лавочек, парков, скверов, которые помнят ее! И мне теперь ничего не остается, как терпеть эти бесконечные взрывы памяти, как сдерживать слезы при виде ничем не приметных предметов…

В интернет-кафе был аншлаг, подростки резались в сетевые игры, дрались на полях сражений, гонялись друг за другом на гоночных автомобилях и освобождали от космических пришельцев мрачные подвалы. Мне удалось найти свободную станцию, правда, с изрядно подсевшим монитором и без звуковых колонок. Я зашел на сайт оператора своей телефонной сети и заказал подробную распечатку входящих и исходящих звонков за последнюю неделю. В ожидании распечатки купил пива и, цедя его мелкими глотками, думал о том, что не смогу дальше жить в этом городе. Куда-нибудь переехать. Продать квартиру, закрыть агентство и умотать в какую-нибудь глухомань, где никто не знает меня и ничто не будет напоминать мне Ирину.

На мой электронный адрес пришло письмо. Я открыл его. Да, это распечатка звонков… Я нашел дату и время, когда отдыхал на верхней даче – пятнадцатое июля, двадцать два часа семь минут. Вот номер входящего звонка от Батуркина. Я переписал его на листок, вышел на улицу и позвонил в агентство справочных услуг… Все равно я тебя найду, голубчик! Хоть из-под земли выцарапаю, как бы ты ни прятался.

Мне ответила диспетчер агентства.

– Мне нужны фамилия и домашний адрес владельца этого телефона, – сказал я и продиктовал номер.

Девушка предупредила, что услуга платная. Я ждал недолго и, экономя время, медленно шел в сторону улицы Садовой, где можно было без труда поймать такси. Я приеду к этому Батуркину прямо сейчас. Я выдерну его из постели, если он уже приготовился отойти ко сну. Я причиню ему физические страдания, если он станет упрямиться. Меня ничто не остановит. Я уже не человек. Я баран, прицелившийся на новые ворота…

– Вынуждена вас огорчить, – сказала мне администратор, и от этих слов у меня под сердцем словно пустота образовалась. – Владельца у этого телефонного номера не существует. Вам звонили из телефона-автомата номер две тысячи триста пятьдесят шесть, который находится на пересечении улиц Достоевского и Строителей, рядом с магазином «Электроника».

Вот это облом так облом! Ирина, милая Ирина! Где ты со своими мудрыми и своевременными советами? Почему ты оставила меня одного ломать голову над этим мерзким клубком преступных тайн? Как мне теперь найти этого неуловимого Батуркина, если я пропитан отчаянием, как песок в прибое пропитан солью?

Не знаю, что я хотел увидеть на пересечении улиц Достоевского и Строителей… Я все же вышел на шоссе и остановил попутку. За рулем был молодой человек, почти мальчишка. Всю дорогу он болтал о своей любимой футбольной команде. Я знаю точно, что не проронил ни слова, не ответил ни на один его вопрос, но тем не менее водитель часто разбавлял свою речь следующими фразами: «Вот вы говорите, что отечественный футбол пришел в упадок», «Не спорьте, у них нет никаких шансов выиграть», «Как вы можете с этим согласиться, если у них почти наполовину сменился состав…» Наверное, этому парню никогда не бывает скучно в одиночестве – стоит ему поставить перед собой резиновую куклу или плюшевого мишку.

Я почувствовал огромное облегчение, когда вышел из машины и остался один на темной и пустынной улице. Тусклый фонарь освещал серые стены домов, из окон на тротуар падали неровные тени. На углу безликого дома, похожего на большую коробку из-под обуви, поблескивали стекла козырька, прикрывающего телефон-автомат.

Я подошел к нему, снял трубку, послушал гудок, повесил трубку на место, провел рукой по кнопкам… Вот и вся информация о Батуркине – он был здесь, он звонил мне отсюда пятнадцатого числа, приблизительно в десять часов вечера. Что я могу еще сделать, кроме как в бессильной ярости укусить воздух? Может, развесить объявления с текстом: «Кто видел такого-то числа, в такое-то время человека, похожего на хомячка, который звонил из этого автомата?» Представляю, как будут развлекаться пацаны, увидевшие это объявление. Я сам бы не сдержался и обязательно позвонил автору: «Алло! С вами говорит хомячок, который в указанное вами время висел на трубке телефона-автомата, бесцеремонно раскачивался и грубил прохожим!»