Правосудие Бешеного - Виктор Доценко

- Ну да, а как же. Я чуть не первый тушить-то прибежал, я тут совсем неподалеку от них тогда проживал... Да ить как же... Как тут не побежать? Как увидел, что полыхает их дом-то, так и сорвался, в чем ни попадя... Пылало так сильно, что в других поселках то зарево виднелось...

- Тогда скажи, отец, могли они спастись?

- А как же? Могли, конечно. Пожар-то, он как, не сразу же со всех сторон подходит, сначала в одном месте, потом уж... - Он вдруг нахмурился, хлопнул себя по лбу. - Однако навел ты меня на мысль-то... Я вот что сейчас думаю: они или угорели, дымом, значит, надышались, ядовитым - может, там в доме, что-нибудь легко горящее из пластика вредного было, это тогда запросто. Или, как народ говорил, подпер кто-то дверь им входную - вот они и не смогли от огня уйти...

- Подпер дверь? Откуда такой разговор?

- Ну, бабка одна вроде видела, как перед пожаром у дверей какой-то парень вертелся. Но она сама говорила, что ей впотьмах могло всякое померещиться. Сам понимаешь, когда одни головешки остались, пойди потом узнай, что и как было...

- А где та бабка?

- Матрена-то? Преставилась, царствие ей небесное. - Он истово перекрестился. - Аккурат где-то через месяц после пожара. По правде говоря, тоже что-то нечисто было: бегала, в огороде копалась еще днем. А вечером - раз! - и концы отдала. Родных у нее не было, домишко старый, так его администрация поселковая снесла, а участок какому-то новорусскому дачнику продали... Только вот что мне странно становится...

- Что именно, отец?

- Ежели подпер их кто, почему не кричали-то? Вот ведь как... Криков-то слышно не было... Да и то сказать... - старик со вздохом потер затылок, странность берет и за смерть Матрены... Много странностей здесь набирается... задумчиво пробормотал он.

- Спасибо, отец! - Амиран-Мартали протянул ему пару сотенных купюр. Помяни Свету и дочурку ее Машеньку, заодно и Матрену. Пусть земля им пухом будет! Они свое, хотя и маловато, особенно девочка, отжили, но помнить о них кому-то нужно, иначе все зря: и жизнь их, и смерть...

Напоследок Амиран еще раз пошел взглянуть на заросшее бурьяном пепелище: ведь на этом месте стоял дом, где его ждали и любили. Затем он сел в подаренный братвой "Сааб" и, резко газанув, поехал назад в Москву, напряженно размышляя об услышанных от старика странностях.

Больше Амиран в этих краях никогда в жизни не показывался...

* * *

Когда Джанашвили вернулся из-за границы, ему тут же доложили о прибытии в Москву Амирана. Выяснив у Бахрушина, где Варднадзе остановился, Нугзар решил не оттягивать тяжелого для него разговора и взять, как говорится, быка за рога. Набрал номер Мишки-Зуба.

- Ну, что, Амиранчик, как тебе новая жизнь? - первым делом спросил Нуга, когда Амиран-Мартали снял трубку. - Чем заниматься думаешь, как жить?

- Пока не знаю еще, Джаник, приглядываюсь, - осторожно ответил Амиран-Мартали.

- Ну-ну... Давай встретимся. Приглашаю тебя в ресторан! Водка кушат, баб ебат, разговор разговариват. Как, завтра вечером устроит?

- Хорошо. Когда и куда прийти?

- Да ты что, пешком, что ли, собрался добираться? Я свой лимузин за тобою пришлю. Будь дома в девять вечера.

- Буду.

Джанашвили повесил трубку, а Амиран задумался. Ему, по правде говоря, самому давно хотелось задать несколько вопросов своему бывшему компаньону. Но так, с кондачка, лезть напролом Амирану не хотелось. Много чего наслушался он о Нугзаре. И того, что от верных людей избавлялся, как от ненужного хлама, и того, что дело его, Амирана-Мартали, не по "понятиям" вел и что с ворами авторитетными западло ему стало дружбанить...

Да, много чего ему поведали Серега-Трехпалый с Мишкой-Зубом, когда пару дней назад засели они втроем в "Национале" и под разнообразную закусь уговорили за вечер пару литров запотевшей водочки.

Амиран решил про себя, что надо разобраться с Нугзаром наверняка, самому во все вникнуть, составить собственное мнение о нынешнем Джанашвили. То, что он стал миллионером и известным политиком, еще ни о чем не говорит. Ну, а прошлое... Что было, того уже по-новой не проживешь...

* * *

На встречу с Джанашвили Амиран надел свой самый лучший костюм, который недавно приобрел в дорогом бутике Хьюго Босс. Пришлось выложить полторы тонны баксов, но на стройном и мощном торсе Амирана костюм сидел, как сшитый на заказ самым модным портным, что оправдывало вложенные в него средства. В нем Варднадзе очень напоминал актера Омара Шарифа в молодости: такой же элегантный и мужественный красавец мужчина. Женщины, это Амиран-Мартали успел подметить, глаз с него не сводили, когда он появлялся на улице в этом костюме.

Длинный белый лимузин "Линкольн", который прислал за ним Джанашвили, привез Амирана на Арбат, к ресторану "Прага" - излюбленному месту проведения досуга политиков всех мастей. На входе солидный швейцар, поинтересовавшись у Амирана его фамилией, предложил пройти в Царский зал, где среди толстых ковров, сусального золота и хрусталя его поджидал разжиревший Джанашвили.

Увидев Амирана, Нугзар поднялся ему навстречу:

- Амиранчик, дарагой! Сколько лет, сколько зим! Так рад тебя видеть!

Он по-дружески обнял Амирана за плечи и даже попытался расцеловаться с ним, но тот, словно на него дохнуло мертвецким холодом, уклонился от такого проявления дружелюбия: уж слишком фальшиво оно выглядело.

Нугзар махнул рукой официанту, и тот начал споро заставлять стол разнообразными закусками.

- Честно сказать, есть что-то совсем не хочется, - серьезно произнес Амиран. - Давай лучше поговорим. Ведь ты же сам этого хотел?

- Одно другому не мешает. - Джанашвили наполнил коньяком рюмки и предложил: - Ну, что, выпьем за встречу и наше старое и будущее партнерство?

- И как ты себе это представляешь? - полюбопытствовал Амиран, но Нугзар вместо ответа замахал на него рукой.

- Потом, потом поговорим о делах! - И опрокинул рюмку себе в рот.

Коньяк был, армянский, десятилетней выдержки. Амиран-Мартали отметил это про себя.

"Ишь, как старается мне угодить, - подумал он, - то ли действительно рад меня видеть, то ли, как ребята мне рассказали, совесть у него передо мной нечиста, вот он и боится, задобрить пытается... потому и стелится..."

- Я вот что думаю, Амиранчик... - после непродолжительного молчаливого закусывания повел свою речь Джанашвили, - ты очень вовремя появился. Сейчас время, ох какое! Я спать не успеваю, столько дел навалилось! Если ты мне поможешь, я буду тебе очень благодарен. Я и сейчас тебе благодарен; не думай, твой старый друг Джаник не забыл, что ты для него сделал двенадцать лет назад. Но по сравнению с теми делами, которые у нас тогда были, нынешние во сто раз круче. Да, время изменилось... Теперь таким деловым людям, как мы с тобой, только и жить!