Магнат. Люди войны - Николай Соболев

— Сеньор Мигель, вы сможете написать наставления для пехотного взвода?

— Разумеется, — коротко ответил Крезен.

Задавать при всех вопросы об оплате он счел неразумным и спросил полковника только вечером, когда они ехали на одной из повозок в Памплону.

Варела откинул полу сутаны (путешествовать он предпочитал под видом священника), снова достал портсигар, закурил и пустился в долгие рассуждения о долге, чести, верности королю, скудности финасов, необходимости экономии…

Михаил посматривал на его перстень, вспоминал очень недешевую трость и мысленно усмехался.

Из Памплоны он уехал в Париж — в Наварре ловить было нечего.

В Париже, ежась от холода, Крезен первым делом навестил Закржевского — вдруг через РОВС удастся найти еще место?

— Даже не думай, — сделал большие глаза Дима. — После налета полиции Витковский сидит тише воды, ниже травы.

Он оглядел грязноватое кафе, но посетители выглядели обычно — мелкие буржуа, секретарши или модистки, парочка богемных личностей, и все заняты своими разговорами или уткнулись в тарелки с едой.

Еще больше понизив голос и наклонившись через столик, отчего на лысине сверкнул зайчик от лампы, Дима отрезал последние надежды Крезена:

— «Внутренняя линия» разоблачила нескольких большевицких шпионов, сейчас все насторожены, проверяют-перепроверяют даже самых надежных, что уж говорить о тебе, не члене Союза…

Потом сел ровнее, потеребил бородку, слегка прищурил глаз и раздумчиво сказал:

— А знаешь… Наши тут послали несколько человек в Парагвай…

— Куда? — брови Михаила сошлись у переносицы.

— В Парагвай, страна такая в Латинской Америке. Индейцы, пампасы, бизоны и тому подобное. Генерала фон Эрна помнишь?

Крезен помотал головой.

— Ну, при Врангеле был дежурным генералом? Потом в Югославии преподавал в кадетском корпусе… Не помнишь? Ну да, генералов много, а нас мало, — хохотнул над собственной шуткой Дима. — Он там во главе отделения РОВС, профессор военной академии в Асунсьоне, можно попробовать…

Нет уж, надо что-то более цивилизованное. Михаил расплатился за себя и поднялся, отметив недовольную гримаску Закржевского — Дима явно надеялся проскочить на халяву.

Разочарования на этом не кончились — Флоренс в Grander Inc не оказалось, а новые секретарши долго не могли понять, кого он вообще разыскивает. Наконец, кто-то вспомнил, что Флор уволили, и она уехала обратно в Америку.

Не вышло даже закрутить с одной из новеньких — девчонки при попытках познакомиться и, тем более, пригласить куда-либо, шарахались как от зачумленного.

Помыкавшись в Париже неделю, Михаил взял билет на трансатлантик в Нью-Йорк. Весь его багаж составляли чемодан, саквояж да кипа газет, которые он прихватил на берегу.

О чем сразу же пожалел — пресса наперебой обсасывала помолвку Грандера с Барбарой Хаттон. После восьмого по счету описания дома в Нью-Йорке и громадной яхты, Крезена накрыла то ли досада, то ли тоска, густо замешанные на зависти к «золотому мальчику». Ну почему Грандеру все само падает в руки?

Богатые родители, успешная игра на бирже, десяток походя сделанных изобретений, каждое из которых могло обеспечить автора на всю жизнь. А теперь еще эта безмозглая курица с миллионами, будто кто-то наверху посчитал, что у Джонни мало денег!.

Окончательно настроение испортилось после обширного интервью с профессором из МИТ, который убедительно доказывал, что все прорывы Грандера не случайны, ссылался на его магистерскую работу, статьи по теории связи, и по всему выходило, что этот сукин сын еще и соображает на уровне лучших ученых.

В раздражении схватив пальто, он выскочил на прогулочную палубу и долго мерял ее быстрыми шагами из края в край, а потом стоял, вцепившись в поручни и глядя на убегавшую за корму свинцово-серую воду.

В баре, куда он спустился за утешением, веселились несколько компаний, в том числе женских. Симпатичных девиц хватало, а спустя полбутылки коньяка их стало еще больше. Утром, оглядев спящее рядом тело, Крезен вполне удовлетворился увиденным — с выбором он не ошибся, даже в подпитии.

На остаток пути грех было жаловаться, на берег Михаил сошел в пристойном виде и бодром состоянии духа. Нью-Йорк встретил неласково: многие старые связи исчезли, а те, что остались, предпочитали быстро сворачивать разговор или вообще не начинать его. Наконец, Крезен разыскал знакомца по банде Маранцано, завязавшего с криминалом. Оплывший и небритый толстяк Грег за прошедшие годы сильно опустился, но тоже не горел желанием рассказывать, язык у него развязался только после пятидесяти баксов:

— Кастелламарская война, слышал? Нет? Совсем вы там в Европе одичали. Не Европа? Африка? Ну ты даешь!

Наводящими вопросами и бурбоном Михаил вытянул из него расклады.

— Теперь за главного Лаки Лучано, из семьи Массерия. Грохнул своего босса, представляешь? Занял его место, а потом создал трест из всех семей!

— И что, никто не был против? — уточнил Крезен, хорошо помнивший нравы итальянцев.

— Так он создал Murder Inc!

— Корпорацию убийств?

— Ага, собрал отморозков, они перестреляли всех, кто противился Лаки! За один день!

Крезен сделал зарубочку — «корпорация» выглядела как перспективное место работы, но следующие слова разбили это впечатление:

— Причем своих там нет, только кайки*!

— Евреи???

— Они самые. Штраус, Гольдштейн, Ницберг, Бухгалтер, Коган, Фейнштейн, все там.

Кайк — kike, оскорбительное прозвище евреев в английском.

— А что итальянские семьи?

— Никто и слова не сказал.

— Слушай, — медленно спросил Михаил, — а ты не боишься все это рассказывать?

Грег строго поглядел на него и отрезал:

— Знаю, кому можно, да и помирать все равно скоро.

С этими словами он высосал остатки бурбона прямо из бутылки.

— А тебе, Майкл, лучше убраться подальше. Лаки ничего не забыл и ничего не простил, клан Маранцано извел под корень. Если он узнает, что ты здесь, твоя песенка спета.

Поразмыслив, Крезен последовал совету Грега — работы в таких условиях не предвидится, а последней головы лишиться можно запросто.

Оставалось только проверить свои вклады и депозиты, да определить, куда поворачивать коней. Из Европы он только что приехал, в Штатах его рано или поздно найдут, Канада и Мексика тоже слишком опасно…

Что остается из цивилизованных стран? Разве что Аргентина. Купить ранчо и жить в свое удовольствие. Вряд ли Лаки и его убийцы будут искать пусть неплохого, но вполне рядового киллера так далеко.

Приняв решение, он отправился в банк, управлявший его небольшим портфелем. По мере сил он следил за действиями Джона Грандера на бирже и старался повторять его ходы, но… никаких миллионов акции RCA и General Motors не принесли, разве