Я хотел, чтобы меня убили - Борис Бабкин

– Скучно – не то слово, – признался Солнцев. – Мечтал о работе в следственном отделе, но не суждено, видно.

– В тебе есть хватка и чутье, – улыбнулся Бескровный. – Так что считай – твоя мечта сбылась. Ты будешь занят поисками беглецов.

– Но, – майор растерялся, – я всего лишь…

– Ты и именно ты ведешь розыск беглых преступников. Все решено, отказ не принимается.

– Да я и не отказываюсь, просто…

– Все, – остановил его Бескровный – начинай работать. Все, что считаешь необходимым, перепроверяй. Тебе обязаны оказывать содействие все службы и все чины.

– Неужели Вихрев настолько опасен?

– Пусть тебя это не волнует. Ты должен выйти на их след. Задача ясна?

– Так точно.

– И еще, Володя, наши отношения должны быть доверительными. Если ты с чем-то не согласен, я должен об этом знать.

– Понял, – кивнул Солнцев.

– Тогда работай, Володя. Да, забудь о выходных и прочих радостях жизни. Твоя жена возненавидит меня, но мы должны взять беглецов.

– Кто? – раздался за дверью женский голос.

– Вулич, – ответил Борис.

– Наконец-то!

Дверь открылась. Вихрев увидел миловидную женщину с русой косой. Вулич, шагнув вперед, потянул за собой замешкавшегося Виктора. Женщина сразу захлопнула дверь.

– Я думала, тебя арестовали, – вздохнула она.

«Знает, что нас ловят», – понял Вихрев.

– Проходите и помойтесь, – улыбнулась хозяйка. – От вас… – Не договорив, она пошла на кухню.

– Я первый, – сказал Вихрев.

– Давай, – кивнул Вулич. – Кстати, – громко проговорил он. – Это…

– Виктор Вихрев, – отозвалась женщина, – разыскивается органами внутренних дел России. Меня зовут Лена.

– Очень приятно! – входя в ванную, крикнул Виктор.

Борис прошел в комнату, где в кресле сидел седой мужчина в темных очках.

– Тебя Ленка давно ждет, – сказал он Вуличу. – Думала, тебя взяли. А я говорю, не может такого быть. Убили – возможно, но чтоб взяли… – Он усмехнулся. – Ну, здорово, Вулич.

– Здравствуйте, Учитель, – вздохнул Борис.

– Сглупил ты, конечно. Арсеньевы и в Верховный написали, и адвоката хорошего нашли. Но ты пошел на поводу у эмоций. Тебе показалось, что жизнь окончена. Надеюсь, больше ничего не натворил?

– Ничего особенного. Правда, не помешал убийству нескольких человек. Двоих сам бы убил с великим удовольствием, но удержался.

– Значит, соучастник. На пожизненное натягиваешь. Лене об этом не говори. А как твой друг и подельник?

– Он тоже солдат, был в Чечне. Его подозревают в трех заказных убийствах. Посадили за аварию со смертельным исходом. Так вышло, что мы вместе, – криво улыбнулся Вулич. – Он послужил толчком для побега. Одному сделать то, что я задумал, не удалось бы. А потом я как-то привык к тому, что он рядом и что нас разыскивают. Я не знаю, что делать дальше. Страха нет, но сейчас я отчетливо понял, что путь у меня один – в ад. Приглашение чехов – добро пожаловать в ад, помните, Учитель? Мы принимали его со смехом, а сейчас я понял – это ждет меня. Я сломался в девяносто шестом. И сейчас я прошу только одного – чтоб меня убили. Потому что если в меня будут стрелять и промахнутся, я начну убивать.

– Мужчины, – заглянула в комнату Елена, – хватит разговоров о войне. Боря, иди прими душ. Обед готов.

– Сейчас. – Вулич вышел из комнаты.

– А коньяк будет? – подмигнул ему одетый в чуть великоватый спортивный костюм Вихрев.

– Разумеется, – засмеялся Вулич.

– Как он? – тихо спросила Учителя Лена.

– Плохо. Борис не знает, что делает. Он виноват перед другим, надеялся, что при побеге его убьют, но они ушли. Я понимаю азарт уйти от погони… А теперь он пробился в Москву попрощаться с нами. Я не знаю, чем ему помочь. Нам с его отцом в свое время пришлось несладко. Борис, не зная этого, неожиданно появился в твоей жизни и, можно сказать, спас тебя. Но он преступник.

– Ты ведь не собираешься звонить в милицию? Если ты это сделаешь, я перестану…

– Видно, совсем плохи мои дела, если дочь думает, что я способен на такое.

– Прости, папа. – Лена поцеловала его. – Просто я, кажется, люблю Вулича.

– Мне тоже так кажется. Но ведь ты понимаешь, что счастья тебе…

– Я все прекрасно понимаю. И просто хочу видеть его живым.

– Поверь, это ненадолго. По крайней мере тебе не придется ждать его двадцать пять лет. Хотя я чувствую, что если он все-таки доживет до суда, то получит пожизненное. И очень надеюсь, что его убьют раньше, чем он начнет стрелять. С собой он не покончит. В общем, вот что я тебе скажу: не дай ему понять, что ты его любишь. Потому что только этого ему не хватало. Если сможешь забеременеть от него, то я с удовольствием буду воспитывать внучку или внука.

– Папа, – возмутилась Лена, – ты думаешь…

– Думаю. Ты должна родить. Иначе зачем жить?

Лена молча вышла.

– Не везет тебе с мужиками, – тяжело вздохнул ее отец. – Славка тебе всю жизнь испоганил. Своими бы руками придушил сволочь! – прошептал он и сжал в кулак левую руку. Пальцы протеза правой чуть шевельнулись. – Наука на грани фантастики, даже стакан держать не научусь. А обещали, что руку он вполне заменит. Но у меня ничего не получается.

Раздался телефонный звонок. Он снял трубку.

– Игорь Петрович, – послышался женский голос, – деньги на ваш счет перевели. Пятьдесят восемь тысяч. А…

– Вот что, милая, – перебил он, – мне нужны наличные, пять тысяч. Нужны завтра вечером. И еще, позвони Крючковичу, пусть приезжает.

– Хорошо, Игорь Петрович, – ответила женщина.

* * *

– Погоди, – покачал головой Вихрев, – как он тебя спас?

– Я пыталась покончить с собой, – вздохнула Лена, – бросилась под поезд. Но Борис как раз в том месте спрыгивал. И успел поймать меня. Мы здорово ударились, но я осталась жива.

– Прыгал с поезда, чтоб тебя отбросить? – поразился Вихрев.

– Нет. Он ехал к другу в деревню. Возвращался из Москвы и решил к нему заехать, но поезд на этой станции не останавливался. А я там была у знакомых. Это и подтолкнуло меня к попытке…

– Ни хрена себе попытка… Тут не хочешь, да скажешь – сам Бог Борьку послал. Только я что-то не пойму… такая женщина, все при тебе – и красивая, и фигурка класс, и упакована… а хотела, как Анна Каренина. На кой хрен?

– Не знаю, как у тебя, но у меня бывают моменты, когда жить не хочется.

– Ты прямо как Вулич. Он тоже все мечтает умереть.

– А ты что делать намерен? Тебя разыскивают и, насколько я знаю, подозревают в убийстве…