Кровавый план египтянина - Борис Бабкин

– Тебя бы сразу взяли. И ты мог сколько угодно доказывать, что…

– Потому я и не пошел, – перебил Масхадов, – испугался. Я мог бы сказать, что принесу больше пользы, продолжая вооруженную борьбу. Хотя мы, конечно, понимаем, что чеченцы устали от войны. И все наши прекрасно знают, что мы мало что можем изменить. Ну, взорвем что-нибудь, убьем кого-то, собьем вертолет. Но не пройдет и года, мы этого сделать не сможем. Кончается все у нас, да и, самое главное, мы кончаемся. За последние полгода к нам прибыло всего двадцать два человека. Потеряли мы сорок три. Вот и считай. Если так будет продолжаться, то нам придется примерять пояса шахидов.

– Хорошо, Шамиль не слышит или кто-нибудь из арабов. Ведь мы все вроде как верим в победу… – Ваха усмехнулся. – Хотя я тебе недавно то же говорил, а ты…

– Нужно деньги как-то забирать из Грузии, – не дал договорить ему Масхадов. – Во время выборов надо нанести несколько мощных ударов. Показать, что президент Ичкерии жив и, значит, жива свободная, провозглашенная Дудаевым Ичкерия.

– Слушай, Шамиль, – раздраженно проговорил рослый молодой чернобородый чеченец. – Я с группой уже трое суток хожу около границы. Четыре раза мы чудом не наткнулись на пограничников. Пришлось убрать двоих пастухов, они могли рассказать о нас. Долго еще?

– Сколько потребуется, – ответил Басаев. – Надо сидеть в схроне. Ведь специально для этого делали схроны у границы.

– У места встречи ничего нет.

– Жди у Вороньего Камня, – подумав, решил Шамиль. – Когда встречать, тебе сообщат. И вот что еще, Горец, деньги должны быть доставлены сюда. Даже если ты их принесешь один.

– Ты должна, – недовольно заявил чеченец средних лет, – понимаешь? Твои сестры…

– Рустам, – вздохнула молодая симпатичная женщина, – я не знаю, почему…

– Неужели ты не видишь, – раздраженно перебил он, – что сейчас все рушится? Аллах…

– Я жить хочу! – воскликнула она. – Я молода и хочу иметь семью, работать, воспитывать детей.

– Ты никак не можешь понять – наш отец, старший брат…

– Это ты не можешь понять! Жизнь изменилась.

– Твое счастье, – процедил чеченец, – что ты моя сестра. Скажи эти слова мне кто-то другой, голову бы отрезал. В общем, вот что, Раиса, у тебя есть одна возможность попасть в рай, искупить все свои грехи. Даю тебе три дня. И запомни, – угрожающе произнес он, – больше я не желаю говорить об этом. Ты моя сестра, и я не хочу для тебя плохого. Я приду через три дня. – Он вышел.

Женщина не отрываясь смотрела на дверь. Вздохнув, опустила голову.

– Сколько шахидок могут нанести удары в сентябре? – спросил Сулейман.

– Одна точно, – вздохнул сидевший на коврике со скрещенными ногами Учитель.

– А последние две? Ведь они изнасилованы и на глазах одной убили отца. По-моему…

– Пока в них живет страх, – не дал закончить ему Учитель, – и отчаяние. Необходимо время, чтобы на смену пришла ненависть, всепоглощающая и пожирающая изнутри. И тогда человек пойдет на все. Но для этого нужно время, – повторил он.

– А вот с этим, – недовольно заметил Сулейман, – как раз и проблема. Время поджимает, и необходимо поторопиться. Я обещал…

– Я и так делаю невозможное, – перебил Учитель. – В этих условиях сложно работать.

– Тебе за это платят немалые деньги, – раздраженно напомнил Сулейман, – так что работай. В сентябре мы обязаны напомнить неверным и всем, кто их поддерживает, что Аллах на нашей стороне, а с его помощью мы сильны и можем многое.

– Говорить хорошо, – провожая его взглядом, недовольно прошептал Учитель. – Но действительность гораздо хуже, чем можно себе представить. Постоянный страх, что вот-вот лагерь обнаружат и нанесут авиационный или ракетный удар. Постоянные неудобства. А эти перепуганные женщины!.. – Он плюнул. – Как хорошо было в Афганистане. А тут… Деньги? – Он погладил широкий пояс. – Как ни странно, но они сейчас раздражают. Сумею ли я выбраться отсюда? В это верится все меньше и меньше. Когда приехал, все было по-другому. А сейчас всеми движет отчаяние и страх расплаты за совершенное. Хотел я уйти полгода назад, не дали. Эти шахидки, – презрительно проговорил он. – Я вбиваю им в голову про рай, про получение неизведанных удовольствий. А сам не верю в это. Тело – это оболочка, как скафандр для души, – пробормотал он. – Избавься от оболочки, и душа получит истинную жизнь, неизведанные удовольствия. Но удовольствие получает тело. Когда больно, то больно телу. А душа – это просто красивая сказка для тех, кто надевает пояс шахида. Если бы знали эти воины Аллаха, – презрительно улыбнулся он, – что я просто нашел способ зарабатывать деньги на смерти других. Но не думал, что попаду в такую переделку. Приехал сюда на пять месяцев, а прошло уже почти семь, и, кажется, я здесь и останусь. Только бы никто не узнал, о чем думает наставник воинов-шахидов. – Он вздохнул. – Сейчас я в почете и уважении. Самое лучшее отдают мне. Оберегают, за меня готовы отдать жизнь. Хотя кто знает на самом деле, готовы ли?.. Конечно, я готовлю шахидок, это теперь самое действенное оружие Басаева и его сподвижников. Но надо отсюда как-то выбираться…

– Папа, – плача, проговорила лежавшая на старой бурке Седа, – папа, я отомщу за твою смерть! – В ее глазах появилась ненависть. – Мы скоро увидимся, я приду к тебе в рай, папа! – Зарыдав, она уткнулась лицом в руки.

– Аллах, – подняв руки вверх, шептала стоявшая на коленях Хава, – помоги мне отомстить за свой позор. Я смою его кровью. Аллах акбар!

– Все получится, – уверенно говорил Рустам. – Раиса сделает все, что надо, без всяких обработок Учителя.

– Увидим, – кивнул сидевший в кресле Басаев. Потер культю. – Дождь будет, – вздохнул он, – никаких прогнозов не надо. Как заноет культя, к дождю. Горец ушел?

– Да, – кивнул Рустам. – Но мы никак не можем выйти на Тамару.

– Найдите. Нам сейчас нужны деньги. И еще. Готов видеоотчет об уничтожении госпиталя?

– Все готово. Кстати, там взяли троих наших и разыскивают Масуда. Правда, как сообщил наш человек, у федералов на него нет ничего конкретного, кроме фоторобота, но ему надо уходить из Маздока. И еще. Снимать такое лучше после совершения.

– Нужен взрыв объекта, – недовольно сказал Басаев. – То, что остается, показывают по телевидению. А нам платят за свидетельство самого акта. Взрывчатка еще есть?

– Федералы нашли два схрона, – объяснил Рустам. – Кроме того, в Ингушетии тоже найден склад с оружием.

– Не найден, – поправил его Басаев, – а указан теми, кто ушел по амнистии. Шакалы! И мы не сумели все забрать. Деньги нужны, – повторил Шамиль. – Есть продавцы ПЗРК. Но купить не можем, не на что. Деньги в Грузии, а мы никак не можем забрать их. Что думает Тамара?

– Осетин в Грузии, он поторопит их.

– Он сам может пойти с деньгами. Воин хороший, но авантюрист и считает себя чуть ли не бессмертным. Поэтому лучше бы он не брался за доставку денег.