Главарь отморозков - Сергей Самаров

Я не пошел за ними, а прижался плечом к скале и включил «планшетник». Наш дрон по-прежнему держался над местом, и камеры работали, хотя вот-вот на мониторе должна была загореться красная лампочка. Но тогда, я надеялся, прилетит на смену первый «беспилотник», которому уже должны были поставить аккумуляторы из запасного комплекта. Этих комплектов, как говорил лейтенант Хачатуров, было у каждого по три, включая дроны самолетного типа. Но они в ущелье будут слышны, разве что работать им придется на большой высоте. А это не позволит видеть многие мелочи. И подзарядить аккумуляторы в горах негде.

Я внимательно осмотрел весь ментовский лагерь. Тревоги мы не подняли. Внутренних часовых менты не держали, надеясь на внешних и не понимая, насколько эта надежда слаба. Убедившись, что все в порядке, что тревоги и погони не последует, я двинулся вслед за сержантами, ведущими полковника. Мои два отделения уже были рядом, готовые прикрыть при необходимости наш отход. Но такой необходимости не возникло, и я жестом показал направление, куда всем предстояло двигаться. Но по внутренней связи предупредил, хотя понимал, что это лишнее:

– Проходим прямиком через лагерь противника. Менты устали от своего перехода. Спят непробудным сном. Добивать не будем. Пусть пока живут. Максимовских! Вперед! Где-то должны еще спать часовые. Обеспечь им невозможность проснуться. Выдвигаемся!

Конечно, это было рискованное дело – идти напрямик по тропе через лагерь противника. Но не менее рискованно идти по крупным камням под стенами, где можно споткнуться или свалиться с камня и чем-нибудь громыхнуть. Мои бойцы обучены передвигаться неслышно. Опасения вызывал только полковник Лущенков, но, когда пошли, я специально проследил, как полковник ставит ногу. Даже почти ничего не видя, он шел наравне с моими тренированными бойцами. Кроме того, его с двух сторон под руки поддерживали старший и младший сержанты, взявшие над ним шефство.

– Винтовка ваша где, товарищ полковник? – поинтересовался я.

– Ее подполковник Мамедов себе забрал, вместе с запасными магазинами.

– Ясно. Надеюсь, он ее в спальный мешок не засунул… Продолжайте движение…

Я хорошо запомнил место, где устроился на ночь ментовский командир, и, свернув в сторону, сразу его нашел. Винтовка полковника Лущенко лежала рядом с «девяносто первым» автоматом^[18] мента, не имеющим глушителя. Мне, признаться, эти автоматы больше нравятся без глушителя. Они очень удобны в бою на ближней дистанции и в городских условиях, хотя многие, как я знаю, даже в спецназе ГРУ, больше любят оружие с глушителями. Но я взял и винтовку полковника, и автомат ментовского подполковника, и запасные магазины к ним. В бою все может сгодиться.

Признаюсь, в какой-то момент у меня мелькнула мысль одним выстрелом прекратить ментовское преследование. Я знал хорошо, что выстрел из «Выхлопа» слабее выстрела из пневматической винтовки – менее звучный, и никого в этом усталом лагере не разбудит. А если кто-то и проснется, то сразу не поймет, в чем дело. А пока будет понимать, я успею сделать и второй выстрел. Но ничто человеческое не чуждо и офицеру спецназа. Подполковник полиции сладко спал, по-детски посапывая во сне. Я не смог выстрелить в беззащитного человека, хотя не сомневался, что он выстрелил бы в меня без всяких угрызений совести. Но я не желал опускаться на его уровень и потому быстро вышел на тропу, нагоняя свою группу. Винтовку «Выхлоп» я передал полковнику Лущенкову. И запасные магазины тоже. Тот надел ремень себе на шею и снова почувствовал, видимо, себя полноценным бойцом – руками отодвинул поддерживающих его сержантов и пошел прямее. Сам пошел. Вот что делает оружие с мужчиной!

Пройдя несколько шагов, Лущенков обернулся, нашел меня взглядом и остановился.

– Подполковника ментовского пристрелил, старлей? – спросил он, когда я поравнялся с ним.

– Винтовку уже поднял, но не смог в спящего. Он – беззащитен, – помотал я головой.

– Зря. Многих проблем удалось бы в будущем избежать. Всем нам. А этот беззащитный подполковник – хуже Шерхана. Так про него люди в районе говорят.

Вскоре мы приблизились к еще одному повороту ущелья. Там нас дожидался снайпер взвода младший сержант контрактной службы Толик Максимовских. Снайпер молча протянул мне четыре затвора от автоматов.

– А мне металлолом не нужен. Возьми Городовникова, спрячьте куда-нибудь…

Я сверился на мониторе и со «взглядом» камер дрона – там мало что можно было увидеть, и с картой, дающей более понятное изображение. Ущелье на повороте было предельно узким. Тропа с двух сторон огораживалась крупными камнями, лезть через которые смысла не было, потому что за ними лежали другие такие же камни.

– Головин! – позвал я взводного сапера.

– Здесь! – понял он мою мысль.

– Лучшего места, боюсь, не будет.

– Как сделаю, догоню, товарищ старший лейтенант. – Ефрейтор остановился, пропуская других бойцов.

Но уже через шагов сто пятьдесят я снова остановился, вместе со мной остановились и остальные, и все мы синхронно обернулись. В ментовском лагере, от которого мы еще не успели удалиться, раздалась длинная неприцельная автоматная очередь. Так в противника не стреляют, так только тревогу поднимают.

Полковник взял меня за руку, поднес к глазам часы, а я нажал кнопку подсветки циферблата, чтобы было видно.

– Моим охранникам смена пришла, – сказал он. – Обнаружили, что я каким-то образом уложил обоих часовых и смотался. Сейчас все поднимутся и в погоню ринутся…

Говорил Лущенков спокойно, без нервов, и совершенно, как мне показалось, не опасаясь погони. Как раз и ефрейтор Головин нас нагнал.

– Все сделал, товарищ старший лейтенант, – доложил он.

– Вовремя. Темнота не мешала?

– Нас, помню, еще в «учебке» заставляли работать с завязанными глазами.

– Все поставил?

– Половину. Две старые, две новые. Этого хватит.

– Добро. Годится…