Танки к бою! Сталинская броня против гитлеровского блицкрига - Даниил Веков

Горсовет осмотрели – пустое брошенное здание. Двери распахнуты, ящики шкафов и письменных столов – выдвинуты. Очевидно, гитлеровцы что-то искали. Большой черный сейф (стальной, тяжелый, дореволюционный) – взорван, однако в нем только обгоревшая бумага и пепел. Ничего ценного фашисты, очевидно, не обнаружили…

Зато, судя по всему, знатно пограбили местных жителей – трупы в гражданской одежде лежали возле многих еврейских лавок… Городские магазины – пустые, с выбитыми дверями и окнами, на земле – рассыпанная крупа, разорванные мешки с мукой, раздавленные коробки с вермишелью и лапшой…

При отходе небольшая часть гитлеровцев укрылась в Дубненской крепости, но трогать их не стали – пусть сидят! Замок старинный, с мощными приземистыми башнями и толстыми каменными стенами, танковым снарядом не пробить. А штурмовать – себе дороже, слишком много людей потеряем. Со стен легко вести круговой обстрел, все подходы под прицелом, даже несколько человек смогут остановить роту, а то и батальон… Возиться с гарнизоном смысла нет – не мешают, и слава богу!

Дубненский замок, между прочим, оказался известным, с литературной историей: именно его, согласно Николаю Гоголю, осаждали казаки Тараса Бульбы. Возле этих самых стен, в княжеском парке, атаман и застрелил за измену своего сына Андрия: «Я тебя породил, я тебя и убью!» Впрочем, гитлеровцы об этом вряд ли знали – для них крепость была всего лишь хорошо устроенным фортификационным сооружением.

После освобождения города перед Николаем Попелем встала задача – как удержать Дубно? По идее, вслед за его группой должен был идти весь 8-й механизированный корпус, но не получилось – напоролись на 16-ю панцерную дивизию. Та, как выяснилось, тоже шла на восток и с налета врезалась в мехкорпус, разорвав его на части – первый батальон 300-го мотострелкового полка успел-таки проскочить, а вот остальные – нет. Приняли встречный бой…

Сначала перевес оказался на стороне мотострелков, но затем в дело вступили панцеры. И заставили отступить… А потом стало ясно, что к Дубно не прорваться: гитлеровцы плотно оседлали шоссе, закрыли путь на восток. Генерал Рябышев принял тяжелое решение – отходить назад, к Радзивиллову.

Дмитрий Иванович понимал, что, по сути, оставляет группу Попеля без поддержки, но ничего поделать не мог: решалась судьба всего корпуса, и сохранить его боеспособность было гораздо важнее, чем спасти одну моторизованную группу.

Рябышев надеялся, что Николай Кириллович сумеет организовать оборону, тем более что с ним были опытные командиры: комдив 34-й танковой Иван Васильев, комполка Петр Волков… Он сможет продержаться до тех пор, пока к Дубно не подойдут броневые части 9-го и 19-го механизированных корпусов. Уж они-то сумеют выручить его из трудной ситуации!

* * *

И мехкорпуса шли. Медленно, упорно – но двигались к Дубно. Правда, не так быстро, как хотелось бы: гитлеровцы тоже не бездействовали, готовились к схватке, подтягивали свежие силы. Для них было важно выполнить приказ фюрера – захватить Ровно, важнейший транспортный узел.

Поэтому помятую под Клеванью 13-ю панцерную дивизию срочно заменили на 14-ю, в помощь ей бросили 25-ю моторизованную. Таким образом, 3-й моторизованный корпус всей своей мощью обрушился на ослабленные советские части, защищавшие переправу через Стырь…

Командующему 5-й армией генералу Потапову пришлось решать сразу две задачи – защищаться и нападать. Так сказать, щит и меч одновременно. Во-первых, отражать танковые наскоки у Клевани, чтобы не дать немцам форсировать Стырь и ударить на Ровно, а во-вторых – самому двигаться на Дубно, выполняя директиву Ставки. Приказали направить два мехкорпуса на юго-запад, значит, так тому и быть…

Генерал-майор Рокоссовский, получив директиву Военного совета фронта (спустили напрямую, через голову командующего корпусом), развернул свои дивизии на Дубно. Но не все. Поразмыслив, решил: пусть 35-я танковая пока остается у Клевани, обороняет город, а вот 20-я танковая Михаила Катукова идет на юго-запад. Незаметно (по возможности) переправится у Млынова через Икву и ударит по гитлеровцам с северо-востока.

Если все получится, то уже через пару дней можно соединиться с группой Попеля. Тогда в тылу 11-й панцерной возникнет мощная группа, состоящая из трех советских дивизий. И даст немцам жару!

В том же направлении, на Дубно, должен был идти и 19-й мехкорпус генерала Фекленко: прорвав немецкое полукольцо, резко повернуть на юг и, развивая наступление, ударить на Дубно, Броды и Каменку-Бугскую… Однако Фекленко застрял на дальних подступах в боях со 111-й немецкой пехотной дивизией. Так что вся надежда была на 9-й мехкорпус…

Командующий 5-й армией генерал Потапов прекрасно понимал, что в одиночку ему, понесшему тяжелые потери, не справиться с немецким моторизованным корпусом. И даже, пожалуй, вдвоем с генералом Фекленко – тоже. Оба мехкорпуса, скорее всего, погибнут под Дубно… Но на войне, как известно, без потерь не бывает, и ради спасения Юго-Западного фронта можно было пожертвовать двумя корпусами…

Пусть только ударят, потеснят гитлеровцев, а там, глядишь, и наши резервы подтянутся. Должны же они подойти, в самом деле, не будут же вечно стоять у старой границы СССР! У Красной Армии танков много, гораздо больше, чем у вермахта…

Тогда навалимся все разом и разобьем фон Клейста – или хотя бы заставим отойти. У него же силы, поди, тоже небезграничные, когда-нибудь, но должны кончиться… Немецким солдатам тоже нужен отдых, а панцерам – ремонт, а еще надо подтянуть тылы, пригнать новую бронетехнику, подвезти горючее и боеприпасы…

А мы будем бить до тех пор, пока всех не добьем. Если даже придется отдавать три наших танка за один немецкий – все равно у нас будет преимущество! Очень важно одержать первую (пусть и очень дорогую) победу, воодушевить бойцов и командиров. Одно дело – читать об успехах Красной Армии в газетах, и совсем другое – видеть их своими глазами. Особенно сожженную немецкую бронетехнику, убитых солдат и офицеров… Это лучше любого приказа и призыва!

Удар же по группе фон Клейста был вполне осуществим. Во-первых, гитлеровцы, увлекшись наступлением, образовали огромную «вмятину» на центральном участке Юго-Западного фронта, восемьдесят пять на семьдесят километров, и, таким образом сильно растянулись, оставив фланги без прикрытия… Во-вторых, у ЮЗФ был явный перевес в бронетехнике – почти в четыре раза. О качественном же превосходстве советских машин и говорить не приходилось – «Климы Ворошиловы» и Т-34 легко били любые гитлеровские панцеры. И другую бронетехнику, пригнанную со всей Европы.

С таким-то количеством прекрасных, только с конвейера новых машин – и не разгромить фон Клейста? Да быть того не может! Шесть мехкорпусов – это более трех тысяч танков! Не говоря уже о пушечных броневиках… Да мы задавим фон Клейста, забьем массой.

Значит, решено – вперед, в наступление!

* * *

Панцеры ползли по ржаному полю, оставляя после себя ровные, словно прочерченные по листу тетради, полосы. Гусеницы мяли колосья, глубоко врезались в мягкую пашню, в знаменитый украинский чернозем…