Смерть знает, где тебя искать - Андрей Воронин

– Как я взберусь на платформу? – причитала Варвара, прекрасно понимая, что Дорогин ее поднимет. Ей хотелось почувствовать сильные мужские руки. Немного могло найтись мужчин, способных оторвать Белкину от земли.

Муму лицом в грязь не ударил. Он легко вскочил на платформу сам, затем наклонился, взял Варвару под мышки и, даже не охнув, с первого раза сумел ее поднять. Бережно поставил на асфальт.

– Можно еще? – засмеялась Белкина.

– Можно. Но в другой раз, Варвара.

– Буду ждать этого раза, как ждут гонорара. Куда сейчас?

– К Киевскому.

– Кого ищем?

– Героя афганской войны.

– А что герой?

– Герой должен знать, где найти двух галичан.

– Кого?

– Галичан – западных хохлов.

– Я уже ничего не понимаю и всецело доверяюсь тебе. У меня голова идет кругом: эфиопы, галичане… Не хватает только индейцев в уборах из разноцветных перьев. Москва все-таки страшный город, настоящий Вавилон.

– В Вавилоне не был, – ответил Муму, раздвигая толпу, чтобы дать дорогу Белкиной.

Особо усердствовать не приходилось: при виде крепко сложенного мужчины, провожающего шикарную женщину, люди расступались сами. Белкина вошла во вкус. Делать ей что-либо самой не требовалось, она была лишь сторонним наблюдателем, ну, в крайнем случае, участницей. Муму делал работу – ту, за которую платили ей.

– Киевский так Киевский. Почему-то вся мразь собирается именно на вокзалах, словно это отстойники какие-то, – рассуждала Белкина, уже сидя в машине. Она курила длинную черную сигарету и поэтому немного смахивала на валютную проститутку, которая катит на точку вместе с сутенером. Но слишком дешевой смотрелась машина для такой парочки.

До Киевского добрались быстро. Теперь следовало наведаться в подземный переход. Герой афганской войны оказался человеком приметным и шумным. О том, что он на рабочем месте, Дорогин и Белкина поняли уже на первых ступеньках, даже не увидев инвалидной коляски. Они услышали хорошо поставленный бас, который перекрывал шум толпы:

– Вот, отец, смотри, мое удостоверение, боевой орден…

– А где же сам орден? – послышался писклявый голос ветерана Великой Отечественной.

– Как где – пропил, – без тени смущения ответил афганец.

– Боевую награду?

– Не продал, а пропил, отец. Замачивали, в стакан положил и вместе с водкой проглотил.

– По-моему, это наш клиент, – сказал Муму. Белкина согласно кивнула.

В переходе находились и другие попрошайки, бомжи, но по сравнению с героем они выглядели бледно, люди не обращали на них внимания. Возле же инвалидной коляски столпилось человек пятнадцать.

Белкина рванулась было прорваться поближе, но Дорогин остановил ее:

– Давай присмотримся.

– Ясно.

Варвара тут же поняла, что Дорогин прав. Нужно присмотреться к человеку, понять слабости, наклонности, и тогда он станет более покладист, если станешь говорить с ним на близком и понятном ему языке.

Участник Великой Отечественной отвалил, так ничего и не дав участнику афганской войны.

– Мои-то ордена до сих пор со мной.

– Какие у тебя ордена? Одни юбилейные, – вдогонку басил “афганец”. – Небось при кухне или штабе отсиживался, а настоящие герои… Уж я-то, дед, знаю. Они или без рук без ног, или в сырой земле свой покой нашли.

По выражению лица участника Великой Отечественной стало ясно: афганец попал в точку, но признать это старик не мог.

– Эх ты, пьянь, позоришь Советскую армию!

– Вали, вали отсюда, дед!

Публика, как ни странно, заняла сторону афганца, " и после этой фразы мелочь посыпалась в донельзя засаленную, грязную ушанку, на которой поблескивала кокарда с красной звездой. “Афганец” времени зря не терял, ощупал взглядом людей, выбирая очередную жертву. Его расчет был прост: затеять легкий скандал или спор, тогда люди собираются вокруг. А если есть слушатели или зрители, значит, с ними придут и деньги.

"Афганец” выгреб из шапки содержимое, оставив лишь пару пятирублевых монет, засыпал купюры за пазуху и взглядом мгновенно зацепил женщину лет тридцати пяти, явно провинциалку, с тяжелой хозяйственной сумкой.

– Красавица, – воскликнул он, – я бы тебе сумку поднес, да видишь, ноги в Кандагаре потерял. В окружение мы попали, “духи” нас гранатами забросали. У меня гангрена началась…