Чистый углерод. Алмазный спецназ-2 - Александр Бушков

— Пошли, сказал Мазур. — Так куда ты меня ведешь?

— Совершенно безопасное местечко, — сказала Мадлен. — Персональный развлекательный центр господина мэра. Наподобие «Топазового рая», только гораздо скромнее. Там у него и дом приемов, и «отель» наподобие «Рая», и бар…

— Тьфу ты, — сказал Мазур. — У вас еще и мэр есть?

— А как же, милый? — фыркнула Мадлен. — Лубебо — жуткая дыра, но официально числится городом. А значит, полагается и мэр, и многое другое… — она повернулась к Мазуру и многозначительно подняла палец, откровенно улыбаясь. — В том числе и городской бюджет, и ассигнования из провинции на всякие городские нужды…

— Так-так-так… — сказал Мазур. — Все понятно. Интересно, из бюджета и ассигнований горожанам хоть грошик достается, или все куда-то улетучивается?

— Ну, кое-какой грошик все же достается, — сказала Мадлен. — Он не великого ума мужик, но и не законченный дурак, понимает, что нельзя все же воровать все до грошика. Но штука-а-арь… — протянула она не без уважения. — Вот тебе живой пример: с медициной. В соответствии с какими-то там законами есть ежегодные деньги на государственную медицину для бедных. И что ты думаешь? Есть в Лубебо бесплатная государственная медицина. Целая комнатушка с вывеской, там сидит девка с фельдшерским дипломом. И у нее даже есть аптека: пара коробок с таблетками от головы, от живота, от прочих потрохов. Она в случае чего вообще-то может и чирей вскрыть, и зуб выдернуть ржавыми щипцами, и, что чаще всего, перевязать, когда кому-то по пьянке башку разобьют или порежут. Те таблеточки, что от разного венерического, или те, от которых, если сожрать горсть, забалдеть можно, она уже за денежку толкает, хотя обязана бесплатно выдавать. Жалованье у нее — кошкин смех, так что она главную денежку зарабатывает, раздвигая ножки под колесниками — у нас дальнобойщиков много, возле большой дороги расположены. — Мадлен фыркнула, — Сначала попробовала в нашу систему впереться, только ни рожей, ни фигурой не вышла для приличных клиентов. Шоферам сойдет, они ее охотно пользуют, иногда прямо в «лечебнице». Ну вот, а по бумагам в лечебнице не одна комната, а пять, и есть еще и дипломированный врач, и рентгеновский аппарат, и еще всякая медицинская приспособа. Ага… Ближайший дипломированный врач, рентгеновский аппарат и все такое — на шахте, но, понятно, только для своих… хотя за денежку и городского полечат или обследуют. И с почтамтом так, и с сиротским приютом, и официозной газетой, которые на бумаге есть, а в жизни отродясь не бывало.

— Ага, — понятливо сказал Мазур. — Ревизии, конечно, положены, но ревизоры тоже жрать хотят…

— Вот именно. Ну, и от шахты ему нерегулярно капает за разные делишки. Но самое-то интересное! — она так и закатилась. — Знаешь, что он ухитрился провернуть? Еще три года назад устроил через префекта провинции ежегодные ассигнования на развитие в Лубебо общественного транспорта, как-то: не только автобусов, но еще троллейбусов и трамваев. Прикинь?

— Да уж, — сказал Мазур, покрутив головой. — Фантазии не лишен. Интересно, сколько он префекту отстегивает?

— Говорят, половину, — сказала Мадлен. — Все равно, и половина — приличные деньги. Ну вот… А для души он и устроил мелкое подобие «Топазового рая». Сам там оттопыривается, его компашка, ревизоров туда водят за счет заведения, а иногда и из префектуры приезжают, порадоваться жизни подальше от родных мест. Центр провинции у нас — если ты не знаешь — город относительно большой, народу там тысяч полста, и оппозиция в муниципальном собрании есть самая настоящая, и парочка бульварных газет с хваткими репортерами… Въезжаешь в ситуацию?

— Въезжаю помаленьку, — спросил Мазур. — А ты, я так подозреваю, и там подрабатываешь?

— Ну да, — безмятежно сказала Мадлен. — А почему нет? Публика чистая, деньги хорошие, и не только за «ножки-врозь» — заведение, я уже говорила, «Топазовому раю» и в подметки не годится, с персоналом там плохо, так что случается и фотографам позировать, и стриптиз танцевать, а пару раз эти, из префектуры, снимали со мной фильмы наподобие тех, которыми Нильсен балуется: спектакли с разными костюмами. Тут уж и вовсе хорошие деньги. Один хмырь из префектуры давно обещает меня в Инкомати устроить на студию… там самая крутая студия в стране, которая снимает качественную порнушку — только тянет и тянет, может, и не знает там никого, только хвастает…

— В «Топазовом раю» знают, что ты у мэра подрабатываешь?

— Вот это вряд ли, — серьезно сказала Мадлен. — У нас, конечно, секреты хранят плохо, но все равно, мэр — прохвост тот еще, усердно конспирируется, что твой подпольщик из какого-нибудь Фронта.

У него есть могучие стимулы тайну блюсти: сам понимаешь, местечко хлебное, есть людишки, которые втихомолку на него рот разевают, охотно бы подсобрали компромата и через префектуру, парламент провинции или прессу постарались бы напакостить и подсидеть. Нет, в «Раю» не знают, не похоже, — она поколебалась и все же призналась: Вот Лапанату — тот да, знает…

Мазур усмехнулся:

— Ты ему и на мэра стучишь?

— А что мне мэр — отец родной? — пожала плечами Мадлен. — Кое-какая денежка и тут перепадает. Что до «Топазового рая» — я, в конце концов, там не на службе, контрактов не подписывала, на постоянном жалованье не состою. Вот и нефиг им знать, чем я в свободное время занимаюсь. Я девочка вольная, где хочу, там и подрабатываю. И потом, есть еще одна выгода: холуям в мэровском заведении тоже, конечно, приходится процентик отстегивать, но меньше, чем этим пиявкам из «Рая», которые еще и норовят иногда завалить бесплатно, Анатоль особенно, секс-гигант сраный. Какая мне радость, что у него штырь чуть ли не по колено, если он норовит его бесплатно загнать?

Она щебетала что-то еще, с наивным цинизмом выкладывая закулисные подробности здешней изнанки жизни, но Мазур слушал уже вполуха, думал о своем. Похоже, он рассчитал все правильно. Как уже не раз случалось, ставил себя на место погони и перебирал возможные варианты развития событий. На сей раз — с учетом того, что преследователи могли точно знать, за кем именно гонятся, кто именно улепетывает с алмазами.

Пронюхал же это как-то Стробач? А ведь он — далеко не самый крутой охотник. У Алмазного спецназа как минимум не меньше — наверняка побольше — людей, техники и возможностей, чем у тех, кто послал Стробача на охоту. Один немаловажный нюанс: Алмазный спецназ — это держава, а хозяева Стробача — не более чем бизнесмены, пусть и крупные, но без особых позиций в стране, не то что у себя, в прилегающей державе, так что вынуждены действовать нелегально. И вертолетов им не поднять (хотя купить их могут черт те сколько), и солдат взять неоткуда. И трудновато им будет подъехать к жандармскому капитану Амбатене, с некоторых пор — ангелу-хранителю Мазура.

А вот Алмазный спецназ заявится уже реалистами-пессимистами, гораздо умудренными житейским опытом, не так уж трудно убедить капитана, что ему следует срочно переквалифицироваться из ангелов-хранителей в охотники. Капитану просто-напросто объяснят: хотя Мазур, и настоящий адмирал, занимающий именно ту должность, что указана в грозном удостоверении, алмазы он именно что спер — для себя лично или для кого-то еще, предстоит выяснить, но это дело десятое. И все, что они скажут, будет чистой правдой. Объяснят: так и оставшееся неизвестным Мазуру его превосходительство — тоже самый настоящий сановник, но в данном случае вульгарно крышует вора, потому что тоже в доле. И это тоже будет чистая правда — ну, разве что доли его превосходительству явно не полагается, но это уже дело десятое.