Жара - Виктор Степанычев

По показаниям спутниковой системы навигации Веклемишев и сопровождающие его «отдельцы» добрались до места встречи. Вот только их на ней никто не встречал. Майора Тамбовцева в обозримом из «ночника» пространстве не наблюдалось. Он вышел на тропу как минимум минут на сорок раньше и должен был пройти примерно такое расстояние, как и Вадим со своими людьми. Двоечник-шестиклассник, рыдающий над задачкой про вышедшие навстречу друг другу паровоз и пароход, и тот без особых проблем бы выдал, что майор должен их уже ждать в указанном Веклемишевым месте.

Заблудиться «тамбовцам» было сложно — тропа здесь была одна, и сойти с нее было проблематично. Точка встречи, правда, была ничем не примечательна, и определить ее по карте «пятидесятке» было, в общем-то, непросто. Тамбовцев мог ошибиться на пару-тройку сотен метров и сидеть сейчас со своими парнями где-то совсем рядом, укрывшись от ветра за камнями.

— Свяжись с майором, — приказал Веклемишев Дрозду. — Он, похоже, малость не дотянул до точки рандеву. Передай, чтобы двигался к нам.

Настойчивые призывы Дрозда, имевшего позывной Гунн, к Дантисту-Тамбовцеву, по радиосвязи остались безответными.

— Вызывай еще, долби эфир, — приказал встревоженный Вадим.

Ему очень не нравилось это непонятное молчание. Последний раз они связывались с майором перед выходом их четверки на тропу. Тамбовцев с группой на то время уже прошел по ней больше километра.

— Дантист, я Гунн, прием! Дантист, ответь Гунну, прием! — повторял и повторял в эфир Дрозд, но ответом ему было молчание.

Пять минут, десять… Иван не выходил на связь.

— Подъем, бойцы! Двигаем навстречу майору Тамбовцеву, — скомандовал Веклемишев. — Проверить связку.

Они продвинулись по тропе не более четырехсот метров, как шедший впереди Говорун вскинул вверх руку, призывая к вниманию. Он на доли секунды опередил Веклемишева, который, так же как и прапорщик, расслышал донесшийся из-за поворота голос. Все замерли, вслушиваясь. Кто-то монотонно и неразборчиво повторял одно и то же слово.

— Кажется, это Тамбовцев, — пробормотал за спиной Вадима Митяй.

— Медленно вперед! Всем быть внимательными! — дал команду Веклемишев. — Приготовиться к бою!

Вадим не понимал, что происходит. Похоже, это действительно был голос Ивана, спокойно и размеренно повторявшего какое-то слово, которое они, несмотря на то, что ветер дул им навстречу, разобрать не могли. Десять шагов по обледенелым камням, двадцать…

— Д…ть… — принес порыв ветра. — Де…ть… Де…

— Да что с ним такое происходит? — не выдержал Дрозд. — И почему слышно только его? Где остальные ребята?

— Молчать! — бросил через плечо Веклемишев, вслушиваясь в завывания ветра.

Они обошли обломок скалы, вокруг которого вела их тропа, и тут ясно услышали голос Тамбовцева, размеренно и строго повторяющего раз за разом:

— Дер-жать! Дер-жать! Дер-жать!

Еще усилие, еще несколько шагов по скользким камням, еще один поворот — и перед глазами Веклемишева и «отдельцев» открылась странная картина. Тамбовцев сидел на тропе, охватив ногами торчащий на краю обрыва обломок камня. Его спина была неестественно выпрямлена и откинута назад, а руки тянулись к камню. Никого из людей, остававшихся с ним рядом, не было.

— Дер-жать! Дер-жать! — раз за разом повторял он.

— Что случилось, Иван?! — крикнул ему Веклемишев. — Где твои бойцы?

— Дер-жать! Дер-жать!.. — никак не среагировал на крик Тамбовцев.

— Веревка! — неожиданно крикнул стоявший впереди Говорун. — Страховочный фал уходит в обрыв!

Теперь и Веклемишев разглядел, что от пояса Тамбовцева перехлестывающая справа и слева обломок камня, за который он держался ногами, вниз, в ущелье, тянется такая же страховочная веревка, какой они сами были связаны друг с другом. Стали понятны и неестественная поза, в которой сидел Иван, и приговор-молитва «держать!». Его группа «ушла» с тропы в обрыв, и только майор смог удержаться наверху, зацепившись за камень, и удержать своих людей, повисших над обрывом на страховочном фале. Под тяжестью веса четверых людей Тамбовцев не мог отвязать от пояса веревку и закрепить ее за валун, поэтому был вынужден свое тело использовать как якорь. Сколько по времени длилась эта пытка? Полчаса? Час?… Уж никак не меньше.

— Вперед! — скомандовал Веклемишев. — Всем быть предельно внимательными. Говорун, мы с тобой заходим за Ивана. Дрозд, крепишь нашу страховку.

Они подошли к Тамбовцеву, который, казалось, находился в забытьи, ни на что не реагировал, а лишь по-прежнему повторял как заклинание все то же «Держать!»… Веклемишев и Говорун аккуратно перебрались через сидевшего на тропе майора. Дрозд, шедший следом за Вадимом, зацепил их страховочный фал за скальный обломок за спиной Тамбовцева. Уточнять у Ивана обстановку было бессмысленно, поэтому Веклемишев громко крикнул в обрыв:

— Стоян, ты жив? Доложи, что там у вас на стенке?

— Все живы, — донеслось из темноты. — Я ниже всех, стою на карнизе. Трое висят на страховке. Я шел первым, Тамбовцев — посередине.