Убить людоеда - Борис Бабкин

– Да, – кивнула Ирина.

– Охотничьи, – Иван вытащил из-под топчана две пары коротких широких лыж, – не для бега, а для ходьбы в глубоком рыхлом снегу. И вверх подниматься легче. Насечки на них имеются, идти вперед не мешают, а скользить препятствуют. Чайку попьем, посидим перед дорожкой и двинемся.

– А зачем сзади что-то вроде расчески приделано и шкурка какая-то? – взяв одну лыжу, поинтересовалась Ира.

– Чтоб след лыжный не был виден. Знающий человек сразу поймет, что лыжник проходил, который таится. А так и с трех метров не заметишь, что лыжник шел. Если снежок хоть немного сыплет, тогда никогда не увидишь лыжню.

– Это ты специально сделал?

– Не я. Но, как видишь, пригодились. Пей, – он протянул ей кружку с чаем, – и пошли.

– А как же твои друзья?

– Они узнают, где меня догнать можно.

Сопки

– Ну вот, – Егор протер лицо снегом, – сегодня вечером будем у заимки. Иван там должен быть. Если ушел, переночуем и следом пойдем. Силы попусту тратить тоже нельзя.

– Держи! – Латыш протянул ему кружку с крепким чаем.

– Пару сухарей дай. Ежели с утра крошку в рот не положу, весь день как больной хожу. Вправду бают: завтрак съешь сам, обед подели с другом, ужин отдай врагу. Насчет ужина перегиб, конечно. Придешь с охоты вечерком, баньку затопишь, выпьешь, поешь вдоволь и жену тогда уважишь. – Егор рассмеялся.

Оба повернули головы влево и переглянулись. Быстро замели место стоянки заранее приготовленными вениками и отошли под скалу.

– Снова вертолет, – сказал Егор. – Кажется, воинский. Рокот у них особый. Точно, – увидел он низко летящий над вершиной соседней сопки вертолет, – зеленый, военный. Значит, и по сопкам уже пошли. Высаживают группы. Раньше идти нам нельзя было, сгинули бы мы. А сейчас, боюсь, припоздали. Только бы на хребте розыскников не было, а то эти белые волки, есть в Якутске подразделение такое, если сядут на след – все равно достанут. А когда достанут – возьмут или пристрелят.

– Специально, что ли, тренируют их на нашего брата?

– Да мы для них семечки. Ладно, пошли, вертолет дальше полетел.

Безымянная речка

– Мы на месте, – доложил по рации Журин. – Начинаем поиск.

– Поосторожнее, – послышался ответ. – Вполне возможно, с ним женщина и мужчина. А Денов убьет запросто. Он потому и бежал. А женщину отец дожидается.

– Понятно. – Журин отключив рацию, повел рукой влево-вправо. Пять человек в белом на лыжах с оружием на изготовку пошли вверх по сопке. Журин и четверо лыжников двинулись в противоположную сторону.

– Вертолет, – недовольно буркнул Иван, – тебя ищут.

– А разве не тебя?

– Нас, – усмехнулся он.

– А Петра, думаешь, уже нашли?

– Очень на это надеюсь.

– Почему?

– Не понять тебе. И вот еще что – не пытайся дать вертолету о себе знать, если полетит мимо, или кому-то, кто будет проходить рядом. Убью. Ясно?

– Абсолютно.

– А ты, похоже, не боишься.

– Знаешь, я боюсь совсем другого. И если мои опасения не подтвердятся, я сделаю все, чтобы исправить это.

– Туманно говоришь. Но повторяю еще раз: запомни – ты этого не делала. Запомни и ни слова больше. К вечеру мы будем у метеорологов и расстанемся. А вот потом вспомнишь мои слова. Я не пытаюсь тебя успокоить, но говорю правду. И не надо вопросов. Не вынуждай меня тебя убивать. Никаких сигналов или криков и прочих попыток привлечь внимание. Я сразу тебя прикончу.

Медвежий Угол

– Как он? – спросил Федор. В руке он держал пакет с продуктами. – Я тут кое-что принес от наших.

– Пузырев сейчас в тяжелом состоянии в реанимации, – ответила медсестра, – а вы ему пиво принесли. Вы хоть понимаете, что…

– Да я все понимаю, – кивнул Федор. – Пиво – это просто… ну не водку же нести. А он все болезни лечит алкоголем. Вот…

– Он тяжело ранен и еще неделю, это самое малое, ни с кем разговаривать не будет, тем более пить.

– Извините, – смутился вертолетчик. – Тогда заберите все сами, – Федор поставил пакет. – Не назад же мне его тащить. И уж постарайтесь, чтоб Пузырь выкарабкался. – Он направился к двери.

– Подождите! – крикнула она вслед. – Заберите!

– Перестань, Танька, – подошла другая медсестра. – Оставили нам – значит, мы и попользуемся. А пиво, кстати, хорошее. Ветчина, колбаса, фрукты. Фрукты детям возьмем, а остальное сами слопаем.

– Ну что там у тебя, Лосин? – спросил по переговорному устройству подполковник.

– А с кем имею честь?

– Подполковник Бутов.

– Извините, Георгий Павлович.

– Как у вас дела?

– Неважно. Снега много насыпало. Правда, Федор винтом смел его с обломков, а дальше вениками выметаем. К тому же обещали рабочих прислать. Техникой тут ничего не сделаешь. Так что пока ничего конкретного сказать не могу. В первый раз…

– Тут Пузырева подстрелили, – перебил его Бутов. – Он серьезно ранен. Явились к нему неизвестные, представились сотрудниками милиции и хотели его увезти. Но кто-то узнал одного из бандитов. Зовут его Маятник. Тот бич тоже ранен и, похоже, уже ничего не скажет, его сначала трупом посчитали.

– Пузырь ранен? – удивился Лосин. – Мне передали, что он искал меня. Но я тогда уже улетел.

– Понятно… Тогда кое-что вырисовывается. Как ты думаешь, что он хотел тебе сообщить?

– Даже предположить не могу. Маятник… такого я не знаю.

– Нам тоже неизвестен. Сейчас в управлении пытаются выяснить, кто он такой. Довольно редкая кличка для уголовников.

– Как сейчас Пузырев?

– Без сознания. Из Тикси должны прислать вертолет, и его заберут, и второго. Если бы не этот парень, десантник, то убили бы Пузыря. А еще один, по кличке Картечь, вмешался. Его сейчас допрашивают. Он из обреза одного убил и двоих ранил. А те мертвого добивали, этого самого Маятника.

– А Картечь что, под статью подведут? Его зовут Константин Рудаков, ранее дважды судим за изготовление и хранение обреза.

– Да ему предлагают сдать обрез. Но он уперся: не знаю, какой обрез и чей. Мол, под руку попал, выстрелил с перепугу и бросил, а куда, не помню.

– Послушайте, Георгий Павлович, если Рудакова не будут привлекать по статье, дайте мне с ним поговорить. Он тогда и обрез отдаст, и все расскажет.

– Уважают тебя бичи. Воинственные они в Медвежьем, с обрезами…

– Да, уважают, – подтвердил его Лосин. – Десантник, Мишка Зорин, воевал, ранен был. Девушка его не дождалась. Мать его одна растила. Умерла, пока он воевал. Вернулся – ничего и никого. Вот и начал с Пузырем и Картечью да Блином ходить.