След на афганской пыли - Сергей Зверев

– Мы помним об этом.

Не оборачиваясь, предводитель талибов дал знак своим людям, чтобы оставались на месте. Он и иранский гость в сопровождении подтянутых и хорошо вооруженных стражей исламской революции направились к пещерам.

Иранский политик, выполняющий роль курьера и переговорщика, был здесь впервые, а потому с интересом рассматривал открывавшийся пейзаж и подробности полевого быта талибов. По высеченным в скальном склоне ступеням хозяин и гость в сопровождении охранников поднялись на площадку у входа в пещеру. Приятная прохлада и полумрак царили в широком проходе. Вдоль стен пылали факелы. Живой огонь отбрасывал причудливые извивающиеся тени. Большая пещера встретила гостя тишиной. Важный иранец от удивления зацокал языком.

– Вы говорили, что не можете принять меня с должной роскошью и уважением, но это же просто пещера из сказки «Тысяча и одна ночь».

– Надеюсь, не пещера Али-Бабы и его сорока разбойников? – криво усмехнулся Абу Джи Зарак.

– Что вы, это пещера Аладдина.

Удивиться и впрямь было чему. Чтобы ублажить гостя, предводитель талибов приказал вытащить из тайников ковры, посуду, выставить угощения. Мягко ступая по слою ковров, важный иранец проследовал к дастархану – невысокому столику, за которым обычно едят, сидя прямо на полу, восточные люди. Европеизированный иранец смотрелся в этом интерьере несколько комично: строгий костюм, галстук, стильные туфли. Зато Абу Джи Зарак в сказочном интерьере пещерного города выглядел абсолютно естественно.

Телохранитель Абу Джи Зарака держался незаметно и естественно, словно был тенью своего господина. Стражи исламской революции, прибывшие вместе с гостем из Ирана, заняли позиции у входа в пещеру. Предводитель талибов тут же понял свою оплошность – некому было прислуживать высокому гостю. Разговор предстоял сложный и секретный, не стоило, чтобы о его содержании знал кто-нибудь из талибов. Седобородый старик, извиняясь, улыбнулся гостю и поманил к себе пальцем телохранителя.

– Приведи сюда пленного мальчишку. Не запугивай, скажи, он нужен мне, чтобы прислуживать за столом.

– А если станет упрямиться? – тихо поинтересовался телохранитель.

– Скажи, что тогда мы убьем его мать. – Улыбка стала еще более масленой.

Телохранитель с пониманием кивнул. Он удалился бесшумно, просто растаял в густой темноте пещерных переходов. Свое дело телохранитель знал хорошо. Не прошло и пяти минут, как он появился вновь, ведя за руку сына Мариам. Вся «разъяснительная» работа была проведена по дороге.

Гость прищурился на мальчика, покачал головой.

– Не беспокойтесь, он хоть и сообразительный, и мусульманин, но из Татарстана, из России, так что наш с вами литературный арабский язык – для него «китайская грамота».

Гость и хозяин весело рассмеялись. Миша тем временем, повинуясь взгляду предводителя талибов, уже прислуживал за столом. Делал он это умело, ненавязчиво. Так что беседующие вскоре вообще позабыли о его существовании.

– …Ваша поддержка всегда была важна для нас. – Идейный вдохновитель талибов приложил руку к сердцу и склонил голову.

– Как же иначе? Мы – братья-мусульмане. У Ирана и движения талибан могут быть свои внутренние разногласия. Но это – разногласия между братьями. И если неверные вмешиваются в чужое, пытаются нас поссорить, то мы должны объединиться против них.

– Так и происходит.

– Не знаю, как вы отнесетесь к моему предложению? – Важный иранец проницательно посмотрел на Абу Джи Зарака.

Предводитель талибов сделал паузу, выдержал взгляд гостя и ничего не ответил. Иранец пригубил шербет из грубой фаянсовой пиалы, промокнул салфеткой пухлые губы.

– Этот мальчишка, – он внезапно перехватил запястье Миши, когда тот хотел подлить напиток в его пиалу, – он из тех заложников, которых вы захватили в Кабуле?

– Из них, – скромно подтвердил Абу Джи Зарак.

– Поздравляю, – искренне признался гость, – блестяще проведенная операция. Вы всегда отличались выдумкой и везением. Итак, мое предложение. Русских вы уже проучили, показали им их место на Востоке. Теперь самое время извлечь пользу и для себя…

– Я не совсем понимаю. – Улыбка предводителя талибов стала совсем уж неискренней.

– Заложников берут или с целью выкупа, или показательно убивают. Другого не дано. Он, – важный иранец покосился на мальчишку, – все же мусульманин, хоть и из России. Заложников можно выгодно продать.

– И американцы, и русские, и британцы не устают твердить, что не вступают ни в какие переговоры и сделки с похитителями, – прищурился Абу Джи Зарак.

– Слова, слова, слова… Не мне вам объяснять, что в реальности все обстоит совсем иначе. Все правительства стремятся выкупить своих граждан, конечно, неофициально. Западные политики боятся огласки в таких вопросах. Зато иранское правительство могло бы выступить посредником в этом деле. Я обещаю вам, что за каждого из похищенных заплатят… – Иранец закатил глаза, будто на своде пещеры были написаны круглые суммы в долларах.

Идейный вдохновитель талибов вскинул руку в предупреждающем жесте.

– Я что-то не то сказал? Извините, уважаемый, я меньше всего хотел вас обидеть. Если решили казнить – казните. У вашего народа свои счеты с русскими со времен войны с СССР.

Абу Джи Зарак тихо захихикал.

– Вы неправильно меня поняли. – Старик даже закашлялся и приложился к пиале с шербетом, услужливо поданной Мишей. – Деньги – это всегда хорошо, если они попадают в достойные руки. На них можно приобрести оружие, нанять людей, купить продажных чиновников… С недавнего времени деньги сами по себе меня не интересуют. Их у меня очень много.

– Я даже могу уточнить сколько, – не удержался от реплики иранец.

– Не сомневаюсь. Времена изменились. На нашу землю пришли американцы, британцы… Я постарел и устал воевать.

Иранец не стал возражать:

– Кажется, понимаю, куда вы клоните. Раньше или позже это должно было прозвучать.

Взгляд гостя стал холодным, словно он смотрел не на полевого командира, каждому слову которого боевики подчинялись, как слову пророка, а на уже окоченевшего покойника. Ревностного служителя исламской революции не мог интересовать человек, решивший выйти из игры. Но он тут же спохватился, не стоило показывать свое настроение так открыто.

– Ваши заслуги могут быть учтены… – начал было иранец.

– Я не первый год воюю, прячусь в пещерах. Я знаю, что бывает с людьми, решившими уйти от дел. Жизнь жестока, и это справедливо. У меня есть встречное предложение. В мои руки попали не только заложники, но и исламские святыни. – Абу Джи Зарак, как картежник – джокера из рукава, извлек красочный буклет и протянул важному иранцу.

Тот внимательно листал страницы и не мог скрыть своего восхищения.

– Я думал, многие из них давно утеряны для исламского мира.