Опоздать на казнь - Фридрих Незнанский

— Кому вы оказались должны?

— Фирсову.

Рассказав подробно историю своего падения и подойдя к самому главному — к тому, что как раз интересовало следователя, Бурцев вдруг стал краток, будто исчерпал весь запас положенных слов.

— И для этого вы решили похитить осмий? — догадалась Лена.

— Да, — кивнул Бурцев.

— Понятно… Какова примерная стоимость похищенного вами контейнера? — поинтересовалась Лена.

— Порядка тридцати тысяч, если повезет с покупателем. — Андрей криво усмехнулся.

— И кому же вы его собирались продать?

— Никому. Это Фирсов предложил передать ему осмий — в счет долга.

— Он знал, где вы работаете?

— Наверное, но мы с ним это не обсуждали. Когда он сказал про осмий, я сам удивился.

— Вам известно, где находится ваш начальник Сергей Дублинский?

— Нет, а разве имеется какая-то связь?

— Здесь я задаю вопросы, Андрей Геннадьевич, — перебила его Лена. — Мы располагаем данными, что у вас были конфликты с Дублинским, и как раз на почве осмия.

— Что вы! Какие конфликты! Просто профессор принял меня на работу в качестве хозяйственника, говоря современным языком, коммерческого директора, и у меня действительно голова болела о том, чтобы повысить доходы «Орбиты». А осмий-187 — это самое выгодное из того, что мы производим. Более того, наше производство осмия уникально. Так что мы легко могли бы стать монополистами. Понимаете? — глаза Бурцева загорелись. Лена подумала, что он действительно очень азартный человек, причем этот азарт проявляется во всем — от карт до производства химических элементов.

— И как реагировал Дублинский?

— Мы могли бы производить его и в больших, почти промышленных, масштабах. Спрос на осмий в мире очень высок. Но Сергей Владимирович был против. Хозяин — барин, я не стал настаивать. Хотя и не был согласен с его решением. — Андрей Бурцев снова стал разговорчивым, видно было, что он заметно нервничает. — Абсолютно не согласен.

«Врет он все, — подумала Лена. — Какой еще коммерческий директор. Брали его на роль завхоза. Он и есть завхоз».

— Хорошо, об этом мы поговорим позже. Давайте вернемся к Фирсову. Что вам о нем известно?

— Ничего. Он не очень-то откровенничал. Встречались только за игрой.

— Где встречались? У кого?

Бурцев явно нехотя назвал несколько фамилий и адресов.

— Как вы должны были передать ему похищенный контейнер?

— Он назначил мне встречу — завтра, точнее, уже сегодня, в восемь утра.

— Где?

— На Приморском шоссе.

— А где именно? Опишите место, Андрей Анатольевич, вы же главное уже рассказали, что ж из вас сейчас как клещами каждое слово приходится тянуть?! — Лена была заметно раздражена.

— На восемнадцатом километре, там небольшой съезд с дороги, направо от города, Фирсов должен там меня ждать…

— Вряд ли кто-то будет там ждать Бурцева, — сказала Лена Гордееву, когда они встретились позже. — Наверняка уже просочились сведения, что завхоз арестован. Но проверить на всякий случай, я думаю, стоит. Ты мне поможешь? Я хочу этого Бурцева доставить туда…

Но ни Бурцеву, ни Лене с Юрием не суждено было дождаться Фирсова на восемнадцатом километре Приморского шоссе. В шесть часов утра, когда Лена позвонила в Кресты с просьбой доставить Бурцева на место встречи, выяснилось, что этой ночью в камере тот был убит.

— Как убит? — оторопел Гордеев, узнав об этой новости.

— Задушен. Удавкой. Буквально недавно. Обеспокоились бы раньше, могли бы застать живым. Ну и что будем делать, Гордеев?

— Место встречи изменить нельзя. Собираемся и едем туда без Бурцева. Если повезет, выйдем на заказчика похищения осмия. А там, возможно, и на убийц Дублинского.

Они вышли на Невский, поймали такси. Такси — не служебная машина, не так привлекает внимание посторонних. Пустой утренний город проскочили быстро — без пробок и остановок, поймав «зеленую волну» светофоров. Группа силовиков, вызванных на задержание Фирсова, должна была прибыть отдельно.

Отпустив такси в километре до назначенного места, Лена с Гордеевым решили прогуляться по лесу, благо до восьми оставалось час с лишним.

Утро за городом было свежим и тихим. Сырой лес, легкий туман. Лена даже поежилась — после душного каменного мешка города на природе ей стало прохладно.

— Юра, ну что ты думаешь?

— Думаю, что зря не позавтракали, времени у нас еще вагон в запасе был, — ответил Гордеев, с наслаждением вдыхая чистый лесной воздух.

— Я не об этом. Как тебе кажется, Бурцев причастен к исчезновению профессора?

Гордеев помотал головой:

— Не причастен.

— А этот Фирсов?

— Тоже нет. Возможно, причастны люди, которым Фирсов собирался продать осмий.

— Ты думаешь…

— Ну не сам же он его в производстве использовать будет. Судя по замашкам, это простой катала.

— Верно, — согласилась Лена.

— А почему ты говоришь «к исчезновению»? У тебя появилась надежда, что профессор жив-здоров, просто загулял немного?

— Не знаю, — задумчиво протянула Лена. — Может, и не жив. Может, и не здоров. То, что найденный труп — не его, это пока нельзя утверждать с полной определенностью. Результатов экспертизы на ДНК еще нет… Сожженный труп, конечно, не случайность, раз на нем предметы, принадлежащие профессору, нашли. И следы от шин Оксаниной «тойоты» неспроста там…

Гордеев покачал головой:

— Это все мелочи. Я думаю, зря ты его жену в тюрьме держишь.

— А что делать?

— Достаточных оснований для ее ареста нет.

— А земля на обуви? А окровавленный нож?

— Это, конечно, серьезные улики. Но они не отменяют элементарной логики — не могла Оксана убить Дублинского в квартире и вынести труп одна. И вывезти его в лес она тоже, скорее всего, не успела бы. И потом, вспомни, что она говорила про свои туфли, которые спрятала в шкаф, а потом они оказались на полу.

— Это ерунда… Вряд ли Дублинская помнит, когда и куда надевала туфли.

— Может быть… Но о том, что она спрятала их в шкаф, Оксана говорила очень уверенно…

— Что с того? — пожала плечами Лена. — пока не будет доказано, что это все неспроста, что кто-то специально облил ее туфли бензином и покрыл подошвы слоем грунта из карьера, все это не стоит и выеденного яйца.

— Ладно, — кивнул Гордеев. — Я ее еще раз расспрошу, если ты не возражаешь…

— По закону ты можешь встречаться со своей подзащитной, когда тебе заблагорассудится, — ответила Лена. — Только вряд ли эти расспросы что-то дадут.