Бросок Аркана - Андрей Воронин

– Спасибо! – немного успокоившись, поблагодарил его пограничник.

– Ну что, капитан, говорить будем?

– Да.

– Вот и ладненько…

– А может, развяжешь?

– Слушай, ты! – теперь уже вышел из себя и Аркан. Не в силах больше оставаться невозмутимым и делать вид, будто ровным счетом ничего не произошло, он подскочил к капитану и двинул его кулаком в бок, под ребра, от чего привязанный к дереву бедняга застонал и скрючился – ровно настолько, насколько позволяла веревка.

– Я тебя за все, что уже про тебя знаю, могу на куски порезать. Могу связать и отконвоировать в прокуратуру. Могу расстрелять, как шакала подлого, – злобно прошипел Аркан. – Но я стою здесь перед тобой, теряю время и занимаюсь херней, уговаривая тебя раскрыть твой драгоценный ротик!..

Аркан готов был поклясться, что капитан почувствовал угрозу, – в его глазах теперь был настоящий животный ужас. Наверное, пленник осознал, что смерть в облике этого "своего" старшего сержанта гораздо реальнее, гораздо неотвратимее и беспощаднее, чем смерть в лице бродящих где-то в горах таджиков.

– По-моему, ты меня понял, – утвердительно кивнул Аркан. – И теперь не будешь кривить морду и ставить мне условия. Я хочу выслушать тебя, и от искренности твоего рассказа зависит, останешься ли. ты жить или сдохнешь прямо здесь и прямо сейчас.

Аркан не шутил и не бравировал, но внезапный вопрос капитана поставил его в тупик:

– А ты уверен, что имеешь право судить меня?

По-человечески?

Сержант смутился лишь на секунду. Это, собственно, даже и не было смущением – так, мимолетное замешательство, мгновенная пауза:

– Из всего взвода остался я один. Понимаешь, один! Сколько ребят полегло в мясорубке около заставы – еще, наверное, и не подсчитано точно…

Аркан с минуту помолчал.

– Так вот, считай, капитан, что они с нами здесь. Они передали мне полномочия разобраться, что происходит, какие разборки идут в этих горах.

И они мне доверяют – по крайней мере, пока были живы, верили.

Некоторое время сержант и капитан молча смотрели в глаза друг другу, будто каждый пытался проникнуть другому в душу.

Первым не выдержал капитан. Опустив глаза, он чуть слышно произнес:

– Ладно, я тебе все скажу. Все, что сам знаю.

Только дай мне еще глоток воды…

* * *

– Кто такой этот черный "дух" и чего он от тебя хотел? – напоив капитана, спросил Аркан.

Он уселся в двух шагах от своего пленника и приготовился слушать.

– Ты правильно его назвал – "черный". Он другого цвета и не признает.., не признавал, – поправился пограничник, быстро взглянув в сторону убитого моджахеда. – У него даже кличка была Карай-хан.

– Черный хозяин? – Аркан удивленно пожал плечами. Он, конечно же, слышал об этом человеке – его банда была одной из самых мощных и в то же время самой неуловимой в этом краю. Сержант недоверчиво покосился на капитана:

– Ты хочешь сказать, что я только что Карай-хана завалил?

– Его.

– Ничего себе! А где же его люди? У него же банда – несколько сот человек…

– Вокруг "Красной". Это он со своими людьми нашу заставу обложил.

– Да, дела… А ты, значит, к нему на свиданку поспешил?

– Ты выслушай сначала, и все поймешь.

– Ладно, – набрался терпения Аркан, – я тебя внимательно слушаю.

– Карай-хан – личность неординарная…

– Был личностью неординарной, – поправил капитана Аркан. Ему было приятно сознавать, что ведь именно он ликвидировал, да еще в одиночку, одного из самых грозных "духов" Бадахшана!

– Ну да, конечно… В общем, он всегда старался действовать в одиночку. До последнего момента никто не мог сказать, есть ли над ним еще кто-нибудь, кроме Аллаха. У него всегда было достаточно сил и средств, чтобы работать самостоятельно и только в собственных интересах.

– А разве он не подчинялся Масуду?

– В том-то и дело, что никогда он никому не подчинялся! Да, у него и у Масуда иногда могли совпадать цели, они иногда могли действовать по схожему сценарию, но эти эпизоды были чистым совпадением, а не заранее спланированными акциями.

– Ну-ну…

– Но в последние приблизительно полгода произошли кое-какие перемены. Интересы Масуда и Карай-хана пересеклись вдруг самым непосредственным образом – на наркотиках. Ты же здесь не новичок, слышал, наверное, сколько стоит здесь наркота?

– Слышал… – неопределенно протянул Аркан. – Хотя я, вообще-то, этим делом не увлекался.

– Ясно. Тогда слушай. Здесь, в горах, килограмм опия-сырца стоит всего-навсего сто баксов.

Единственное условие, которое выдвигают продавцы, – чтобы купюра была образца 1990 года. У них на этих купюрах бзик – доллар не доллар, если другого года выпуска… Но это цена здесь, в горах.

Уже в нескольких сотнях километров отсюда цена возрастает многократно. В Оше например…

– Это в Киргизии который?

– Да, там самый большой базар во всей Ферганской долине… Так вот, в этом Оше или, к примеру, в самом Душанбе килограмм того же самого опия-сырца стоит уже десять тысяч долларов! Представляешь, какой навар получается у того, кто доставляет туда товар?

– Девятьсот процентов чистой прибыли только на транспортировке? Разве такое бывает?

– Бывает!

Капитан говорил так увлеченно, с таким азартом, что Аркан голову мог дать на отсечение – его руки не раз приятно согревали те самые "наркобаксы".

Сержант слушал очень внимательно, не перебивая.

Ему казалось, что он понял теперь связь между "Красной", найденными наркотиками и гибелью своего взвода, но он еще не знал, кем и как приводился в действие весь этот страшный механизм.

– И что дальше?

– А как ты сам понимаешь, цена московская или тюменская – российская, одним словом, – ни в какое сравнение не идет с ценой в Душанбе или Оше. До поры до времени Масуд удовлетворялся тем, что обеспечивал через своих людей транзит травки с гор в долину и получал свои девятьсот процентов. Между прочим, таким же бизнесом занимался и Карай-хан. Они тут все предприниматели, "за идею" мало кто воюет…

– Это понятно.

– А рынок столь необъятен, что даже одиночки умудряются заниматься транспортировкой, и на них никто особо не наезжает. Короче, получали они каждый свою прибыль, но, сам понимаешь, аппетит всегда приходит во время еды – когда что-то зарабатываешь, хочется всегда большего. Я уж не знаю, кто надоумил Масуда и кто ему помог (со мной такими вещами не делились), но однажды великому исламскому борцу пришла в голову замечательная мысль – он решил интенсифицировать доходы.