Воин неба и земли - Сергей Зверев

— Люба сказала, что человек, который ее тестировал, говорил по телефону и упомянул Щербицкого. Мол, будет доволен господин хороший, — продолжил Жуков. — Ну вот, смотри. К разработке, которую вели мы с Комбригом, получил доступ человек, оказавшийся агентом Щербицкого.

— А вы чего ушами хлопали? — спросил я.

В самом деле, с одной стороны, «режим повышенной секретности», с другой — информация уплыла к какой-то шпане, жулику, спонсирующему поиск инопланетян и плезиозавров в Москве-реке.

— Верно, ушами прохлопали, — согласился со мной Жуков. — Таким образом, Феликс. Он — фигура неслучайная. Сможешь найти его?

— Придется.

* * *

Утром следующего дня мне вновь пришлось отправиться в спортивный офис Феликса, который указал мне в свое время ныне покойный собровец Олег.

— К Феликсу, — по-простецки сообщил я вахтенному амбалу на проходной.

Тот лишь спросил, как меня зовут, и достаточно быстро пропустил до хозяйского тела. Что ж, самый простой путь зачастую бывает самым коротким. А то пришлось бы по крышам, по окнам лазить.

* * *

— Это я, Феликс Георгиевич.

— Вижу.

— Не рады?

— Не рад… Хотя, с другой стороны…

С момента нашей последней встречи Феликс не изменился. Даже укладка прически осталась прежней, точно на манекене. Не слишком приветлив Феликс, но явно не слишком расстроен, увидев меня целым и невредимым.

— На кого ты работаешь? — Феликс в любых обстоятельствах оставался немногословным и деловым.

— На себя. Храбрости, знаешь ли, объелся, — напомнил я Феликсу его же собственное выражение.

— И чего хочешь?

— Хочу сухим из воды выйти, а заодно и тебя вытащить!

— Какой добрый… Ладно, десантник. Будем в открытую — оба мы влипли, согласен. В «Луна-парке» меня чуть не пристрелили, было дело. Ты живехонек, стало быть, кое-чему в жизни обучен. Или бог тебя сильно любит. В общем, сотрудничать есть смысл. С чем пришел?

Быстро, быстро Феликс! Не чересчур ли?

— Некто Щербицкий, — произнес я.

— Знаю, — кивнул Феликс. — Что у тебя с ним?

Что у меня с ним?! Я взял паузу и начал подбирать нужные слова. Но не успел я и рта раскрыть, как Феликс нажал на кнопку вызова, и в его кабинет тут же вломились крепкие вооруженные ребята. Теперь они действовали грамотно и слаженно. Успев блокировать удар первого из них, я получил-таки спецназовским берцем в живот. И тут же мне очень умело заломили за спину руки. Затем последовал удар в голову и легкий тычок пистолетным стволом в зубы.

— Человек Щербицкого. В прошлом офицер ВДВ, — услышал я голос Феликса.

Таким образом он представил меня худощавому мужчине спортивной комплекции в сером пиджаке и с тонкими офицерскими усиками.

— Полковник ФСБ Стражников, — представился мне он.

— Удостоверение покажите… — прохрипел я.

Держали меня будь здоров! Любое движение приносило ощутимую боль. Стражников достал документ, поднес к моему лицу. В самом деле — полковник контрразведки. Удостоверение подлинное, нас, разведчиков ВДВ, обучали распознавать подделки.

— Присядем, — сказал полковник.

Меня заковали в наручники и усадили пред ясные очи господина Стражникова. Очи, надо сказать, были совсем не чекистские — очень приятные, мягкие, даже бархатные глаза. Наверняка этот полковник имеет успех у женщин. Это неплохо, по крайней мере не станет отыгрываться на задержанном за свои сексуальные неудачи.

— Времени у нас нет, Валентин. Так ведь вас зовут? — вежливым тоном начал Стражников.

— Да, — кивнул я. — И я не бывший, а действующий офицер разведки ВДВ.

Я решил говорить правду. Фээсбэшники мне не враги. В конце концов, всякие «гостайны», «режимы секретности» — их епархия.

— Очень хорошо, — кивнул Стражников. — Так вот, говорю коротко. Тебе светит пожизненное заключение, поэтому советую отвечать на все мои вопросы.

Ни фига ж себе! Это за что же?! Неужели за стрельбу в «Луна-парке»?

— Что вы хотите? — спросил я.

— Все о Щербицком, — произнес Стражников. — И о твоей роли в серии заказных убийств. Если сейчас скажешь правду, у тебя будет шанс отвертеться от пожизненного. Я помогу.

Он мог бы еще добавить: «Даю слово офицера». Этот Стражников и в самом деле был похож на гвардейца царских времен. Однако час от часу не легче. Теперь я сообщник Щербицкого, о котором сам не имею ни малейшего понятия. Ну разве что о его розысках инопланетян слышал. Еще Стражников уверен, что я участник каких-то заказных убийств. Что ж, спасибо Феликсу Георгиевичу, это он засаду на меня устроил. Или не только на меня?! Сейчас главное — не возмущаться, не оправдываться, не доказывать невинность. Стражникова и его ребят это может разозлить.

— Я буду говорить, — произнес я в тон Стражникову, миролюбиво и спокойно. — Но для начала я требую очную ставку с Щербицким.

И я тут же услышал, как за моей спиной крякнул Феликс. Полковник лишь слегка дернул шеей. Не ожидали такого поворота?

— Ну, это не так просто… — первым нарушил паузу Стражников.

— Вы хотите, чтобы я давал показания против Щербицкого? А потом меня в тюрьму, а он за границу сбежит? Нет, ребята. Поехали прямо сейчас к нему. В офис, в баню, в бордель! Поехали!

Стражников усмехнулся в свои гвардейские усы.

— У меня всего двое ребят, — кивнул на своих подчиненных полковник. — Феликс, помощь окажешь?

— Обижаете, Даниил Алексеевич! Эту гниду я бы лично порвал, но вас сильно уважаю. А вы — закон! Дам вам Германа и еще пятерых.

Надо же, Феликс подключает своих «марсиан». Видать, серьезно они схлестнулись с бывшим работодателем. Мне же нужно, чтобы здесь, на допросе, мне не переломали ребра и не отбили почки. Моя цель — добраться до Щербицкого, и я до него доберусь. Ну а если совсем плохо станет, попрошу у этого Стражникова пять минут приватной беседы и расскажу контрразведчику все как на духу. Теперь у него иного выхода нет.

* * *

— Извини, парень, так в наручниках и поедешь, — сообщил мне Даниил Алексеевич, сажая в пуленепробиваемый микроавтобус.

Однако спустя час, когда мы уже подъезжали к некоей замкообразной четырехэтажной постройке с рыцарским гербом, Стражников несколько изменил свое решение.

— Не надо, чтобы Щербицкий видел тебя в браслетах, — проговорил Стражников.

При этих словах Герман, «марсианин» из охраны Феликса, попросту набросил мне на руки, скованные спереди, длинный серый плащ. Погода в то утро была пасмурная.

— Вот так и пойдет, — подытожил Герман.