Проба пера - Иван Сербин

— Утром увидишь, — пообещал ему Дима, бросая взгляд на часы. Половина четвертого. — До города-то ей все равно придется добираться. Увидишь.

— Ну да, — согласился Степан. — А я вот, понимаешь, выспался, гуляю теперь. Думаю, в бассейн, что ли, сходить? Окунуться, а то башка туманная.

— Сходи, — Дима хлопнул Степана по плечу. — Степ, я пойду. Меня Наташа ждет.

— Давай, — Степан вздохнул и побрел вниз по лестнице.

На втором этаже Дима замедлил шаг, секунду подумал, а затем решительно взбежал по лестнице, прошел по коридору и негромко постучал в двери «люкса».

Щелкнул ключ, створка приоткрылась, и в темном проеме обозначилась гигантская фигура отца.

— Дима? — на лице его было написано недоумение. — Что случилось?

— Пап, поговорить надо, — тихо, но очень решительно заявил Дима.

Мало-старший посмотрел на него внимательно, отступил в сторону, пропуская в номер.

— Ну, заходи, поговорим.

Он прошел в гостиную, прикрыл дверь в спальню.

— Кто там? — услышал Дима голос мачехи.

— По делу, — отрубил отец. Он сразу приучил Светлану, что в его дела ей не стоит совать нос. Вячеслав Аркадьевич прошел к бару, достал бутылку мартини, спросил сына: — Будешь?

— Нет, пап. — Тот присел на краешек роскошного кресла.

Мало-старший наполнил бокал, устроился в кресле напротив. Сквозь прорезь шелкового халата проглядывала поросшая густым волосом грудь, перечеркнутая, словно молнией, толстой золотой цепью. Вячеслав Аркадьевич отпил из бокала, шумно выдохнул, откинулся на спинку.

— Что за дело, говори.

— Пап, мне нужны деньги.

— Хорошо, — кивнул тот. — Сколько?

— Много, пап. Примерно полтора миллиона долларов.

— Сколько? — Мало-старший засмеялся. — Ты что, шутишь?

— Нет, пап. Я серьезно.

— Серьезно, — Вячеслав Аркадьевич сделал еще один глоток и отставил пустой бокал. — Это связано с кино?

— Да, — честно ответил Дима. Он предполагал, что отец сразу поймет, в чем дело. Не глупый же человек, голова на плечах есть. — Я хочу сделать свой фильм.

— Брось, — Мало-старший брезгливо махнул рукой. — Кино — это яма. Вкладывать в кино деньги — просто выбрасывать их на ветер.

— Не всегда, — возразил Дима. Он нечасто смотрел отцу в глаза. Не выдерживал жесткого, тяжелого взгляда, но сейчас посмотрел, заставляя себя, ломая собственную выдержку. — Кино может быть прибыльным, если это будет хорошее кино. Такое кино, которое станут смотреть не только «тут», но и «там». Тогда оно может окупиться и даже принести прибыль.

— И большую прибыль?

— Думаю, двести-триста процентов.

— А срок? — в голосе Мало-старшего прорезались слабые нотки интереса.

— Год.

Вячеслав Аркадьевич задумался. Он сопоставлял и анализировал, прикидывал возможные «но», наконец цыкнул зубом.

— Нет. Слишком рискованно — раз. Слишком долго — два.

— Я не прошу тебя вкладывать в кино деньги, — спокойно и ровно заявил Дима. — Я прошу тебя дать мне их взаймы.

— Тебе? Взаймы? — Мало-старший хмыкнул. Похоже, мальчик начал взрослеть, решил поиграть в серьезные игры, но тон взял хороший. Реальный тон взял, авторитетный. Только вот авторитетные люди взаймы не просят. — И на какой срок?

— На полтора года.

— Ты же говорил — год, — прищурился Мало-старший.

Дима старался перенять стиль отцовского разговора, понять его психологию, подстроиться под поведение. Пригодится еще, да и уговаривать легче, когда ведешь беседу на одном языке. Он улыбнулся.

— Ты что это, пап? Разводишь меня, как лохов своих? Когда я говорил «год»? Год, это только чтобы фильм сделать, потом деньги отбить нужно. А реально вернуть долг я смогу через полтора.

Мало-старший засмеялся. Не то чтобы ему было жалко денег. В конце концов, полтора миллиона — не такая уж большая сумма. Даже если Дима сумеет в конце концов выйти «на ноль» — все равно останется в плюсах. Жизнь — самая лучшая школа. Потрется среди реальных «волков» — по жизни легче будет с серьезными людьми общаться. Отечественный бизнес, конечно, в результате обретет человеческое лицо, да только случится это не так скоро, как хотелось бы. А характер нужно воспитывать с малолетства.

Вячеслав Аркадьевич перевел дух, поднялся, наполнил бокал.

— А как же институт твой?

— А я что, сказал, что ухожу из института? На заочное переведусь.

— Ладно. С этим решили. Чем за бабки ответишь? — спросил он.

— Чем? — Дима задумался. Ему было понятно, что набрать требуемую сумму он не сможет, но… в любом бизнесе долги требуют хоть какого-то обеспечения. — Квартира, машина, часы те, что ты подарил. Все. Больше у меня ничего нет.

— Больше и не надо, — Мало-старший прищурился. — Тачка твоя — лом. Через год ее может и не быть. А остальное — сгодится. И учти: кинут тебя — не жалуйся. Прогоришь — не посмотрю, что ты — сын. Спрошу реально. Поедешь к тестю с тещей жить. Или в общагу, к этой своей, понял?

— Моя жена — не «эта», папа, — напрягся Дима. — У нее имя есть, между прочим.

— Ладно, не щерься, — Вячеслав Аркадьевич допил мартини. — Это все? Или ты еще чего-то хотел?

— Когда я смогу получить деньги?

— Завтра, — ответил Вячеслав Аркадьевич. — Сам понимаешь, я такие лаве с собой не ношу. Не Буратино. Утром заедешь в офис, составим расписку, как положено, и получишь.

— Договорились, — Дима поднялся.

— Все?

— Все, — кивнул Димка. — Спокойной ночи.

— Молодой ты еще, — вздохнул вдруг Вячеслав Аркадьевич. — Неопытный. Вместо того, чтобы жену ублажать, приходишь ко мне о делах тереть. Да и характером ты не вышел. Со мной, конечно, побазарить можешь, а люди реальные тебя задавят, даже глазом не моргнут. Кинут, как лоха. Вот увидишь.

— Это мои проблемы, — вдруг резко заявил Дима. — Я их сам решать буду.

— Ну-ну, — Мало-старший усмехнулся криво. — На словах-то ты крут, посмотрим, что по жизни собой представляешь.

— Ты что, передумал уже? Насчет денег?

— Я за свой базар отвечаю, — нахмурился Вячеслав Аркадьевич. — Я беспокоюсь, чтобы ты за свой ответить смог.

— И я за свой отвечу, если придется, — заметил Дима и вышел из номера.

— Волчара, — пробормотал Мало-старший и направился в спальню.

— Кто это был? — спросила сонно Светлана.

— Мужчина реальный это был, — ответил Вячеслав Аркадьевич, скидывая халат и забираясь под одеяло.