Леший - Александр Тамоников

«Уазик», продолжив движение, через считаные минуты выехал на поляну.

– Лежат, голубки, – сказал водитель, подводя машину к месту событий.

Из машины вышли четверо: два офицера, водитель-сержант и человек в гражданском.

– Быстро все осмотреть и запротоколировать, – приказал старший из офицеров. – Через полчаса загружаем это дерьмо, – он кивнул на труп и беспамятного Лешего, – и выезжаем обратно. Я пройдусь, навещу кое-кого.

Кое-кто, а именно дед Матвей, стал случайным свидетелем расправы над молодым парнем и Лешим. Старик из кустов увидел, как спасенная девица, стоя сзади спасителя, вдруг схватила с травы какой-то предмет и направила Володьке в лицо. И как Леший упал. Дед охнул, присел за куст, задрожал, шепча еле слышно:

– Господи, господи, что же это такое? Убили, господи, Володьку убили...

Когда джип и «девятка» скрылись из виду, дед уже хотел выйти из укрытия, помочь Лешему, как услышал гул приближающегося автомобиля. Возвращаются? Но звук мотора другой, более сильный. Пришлось старику остаться в кустах. До места, где лежал Леший, было метров пятьдесят, и старик, узнав старшего, вышедшего из «уазика», услышал разговор между милиционерами.

– Твою-то мать! Вот так дела! – чуть не задохнулся от негодования старый Матвей, поняв, о чем вели речь эти выродки. – Ах вы, сволочи паскудные!

Но продолжил внимательно следить за происходящим.

Когда старший сказал «навещу кое-кого», дед понял, что этот лощеный офицер имеет в виду его, Матвея. А «навещу» означает одно – убить ненужного свидетеля.

– Ну ищи, ищи, гаденыш, – прошипел зло старик, – глядишь, и найдешь смертушку свою.

Проводив его взглядом, дед Матвей увидел, как шевельнулся Леший. Старик напрягся. Но человек в гражданском, увидев то же самое, достал баллончик с газом и пустил струю в лицо Владимиру.

– Отдохни пока, «спец». Тебе еще рано просыпаться.

– Что делают, гады! – возмущался дед Матвей. – Эх, нет ружьишка аль автомата Володькинова, срезал бы вас, червей навозных, одной очередью срезал бы.

* * *

Старший группы, пройдя кустарник, достал пистолет, передернул затвор, положил в карман брюк. Так, держа руку с оружием в кармане, вышел на улицу селения.

Дойдя до избы старика, остановился.

– Дед! Дед Матвей!

В ответ, естественно, тишина.

– Спит, что ли, – предположил он и прошел в незапертый домишко. Внутри – пусто.

Милицейский начальник встревожился. Где это носит старика? Может, он на реке? А если нет? И этот «пень» где-нибудь рядом с поляной? И все видел?

Милиционер, резко развернувшись, вышел из избы и быстро пошел в сторону поляны. Там все уже должно быть закончено. «Следственные действия» проведены, улики собраны, место зачищено, труп и Леший погружены в салон «УАЗа». Возле машины ожидал лейтенант. Он доложил о выполненной работе. Старший обратился к нему:

– Слушай, Сань, внимательно. Возможно, у нас есть ненужный свидетель. Некий дед Матвей. Проживает он на кордоне. Теперь один. До селения около километра по прямой, через лес. Мы поехали – время поджимает, ты останься. Найди старика, слышишь? Найди и убей. Это приказ. Он может быть везде – ищи.

– А если уже рванул в Лепки?

– Я по рации сообщу кому надо. Там его встретят. И свяжутся с тобой. Но это вряд ли. Не к кому ему идти в райцентр, так что ищи. Выполнишь задание, возвращайся затемно. «Хазу» знаешь. Оттуда тебя заберут. Вперед. И найди его, Сань!

Старший сел в машину, и «УАЗ» скрылся среди лесных зарослей.

Из-за работы двигателя дед Матвей не слышал, о чем разговаривали милиционеры. Но понял, речь могла идти только о нем. Не найдя его на кордоне, милицейский начальник оставил подчиненного закончить дело, другими словами – убить его, ни в чем не повинного человека.

– Ну, ну, волчонок, посмотрим, на что ты годишься? – прошептал старик, провожая ненавидящим взглядом фигуру убийцы.

Тот, видимо, приняв к сведению, что объекта на кордоне нет, пошел к реке, держа автомат наперевес. Дед метнулся в селение. Добирался он с частыми остановками, все же возраст давал о себе знать. Наконец вышел на улицу, добрался до куста, куда Леший бросил автомат. Достал его. Осмотрел. Убедился, что тот заряжен. Прошел на околицу и в крапиве, на отлете, откуда были видны подходы к кордону со стороны райцентра, леса и реки, оборудовал скрытую позицию.

Единственное, что теперь могло на время сохранить жизнь оборотню в погонах, – это то, что он может пойти вдоль реки, по течению, обойти селение и зайти на кордон со стороны болота.

Лейтенант осмотрелся. Красивые здесь места. Приехать как-нибудь, оттянуться? Да и порыбачить заодно, рыбы в этом месте, наверно, пропасть. Жаль, сеть не поставить – порвет о коряги. Но и на удочку можно. Взять дружков, «курочек», пару ящиков водки. Можно хорошо оторваться... Он не спешил. Да и куда ему спешить? Куда от него денется какой-то дохлый старикашка?

Начальник говорил, что он свидетель. А если – нет? Если все это время сидел да и сидит где-нибудь с удочкой и в ус не дует? Но ничего не поделаешь, приказано убрать, значит, убрать! Да, дед, не повезло тебе. Хотя как еще сказать? Жизнь-то длинную прожил. Это в конце вот не подфартило, но в конце черт с ним. Лейтенант медленно пошел вдоль реки, спускаясь по течению и приближаясь к кордону. Шум от «уазика» постепенно затихал вдали и наконец стал не слышен. Милиционер остановился. Можно немного расслабиться. Он достал из небольшой сумки бутерброды с салом да луком и армейскую фляжку. Присел на край невысокого обрыва. Разложил провиант на газете, сделал несколько глотков.

– Уф! – мотнул головой, состроив гримасу. – Крепка, зараза.

Запивать не стал, да и нечем было, спускаться к реке неохота. Сбросил берет, прилег, облокотясь на руку.

– Хорошо!

Теплая волна прошла по телу, успокаивая и согревая. Умиленная улыбка появилась на веснушчатом курносом лице. Вот грохнет он деда, или ребята возле райцентра перехватят, если тот ушел, и все. Конец работе. Получит свои две штуки «зеленых» и с Веркой, приятельницей своей, на юга. В Сочи. Где темные ночи. А может, ломануться одному? Там таких верок пруд пруди. Это после решим. Потом и сюда можно наведаться – погулять. Эх, хороша жизнь, когда фарт прет и «бобы» в кармане. Он выпил еще, собрал остатки трапезы, засунул в сумку. Покурил. Окурок бросил в Пру, и тот поплыл по течению. Вот так и он плывет по течению, по течению жизни.

Лейтенант поднялся. Надо все же прочесать местность. Решил идти на кордон и там ждать. Что толку шариться по кустам? Сам придет, старый, никуда не денется. Ну а если слинял уже, тем лучше. Лишнего греха на душу не брать. Хотя грехов этих столько, что одним больше, одним меньше...Он сломал ветку и шел к селению, стуча ею по своим «берцам» – армейским ботинкам, тихо насвистывая навязчивый мотив. Прошел через лес, напрямую. Деревья сменились кустарником, стали видны ближние развалины селения, перед ними густые заросли крапивы.