Последняя роль - Фридрих Незнанский

— Это вы их познакомили?

— Я? — Анна хмыкнула и покачала головой. — Вы удивитесь, но нет. Он пришел ко мне в театр, чтобы забрать у меня кое-что из своих вещей. И там встретил Катю. Так у них всё и закрутилось.

— Случится же такое! — усмехнулся, в свою очередь, Александр Борисович. — И что, вы не ревновали?

Анна подняла тонкую бровь.

— С какой стати?

— Ну, как же… Кстати, а почему вы развелись?

Анна сделала трагическое лицо и произнесла замогильным голосом:

— Он не любил конфеты.

— Очень смешно, — кивнул Турецкий. — А если серьезно?

— Господи, ну, из-за чего разводятся люди? Просто развелись, и всё. Прошла любовь, завяли помидоры.

— Вы расстались друзьями?

— С Лешкой? — Анна вынула изо рта конфету, посмотрела на нее и снова сунула в рот. — Нет. Мы терпеть друг друга не могли. И сейчас не можем.

— Почему?

— Он — балбес, а я — стерва. Разве между нами может быть взаимопонимание?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Александр Борисович. — Каждый третий мужчина на земле — балбес. Каждая вторая женщина — стерва. И ничего, живут долго и счастливо и умирают в один день.

Анна поморщилась.

— Вот уж от этого избавьте. Этому придурку рано или поздно проломят голову. А я хочу дожить до старости и умереть в окружении внуков.

— У вас есть дети? — полюбопытствовал Александр Борисович.

Анна покачала головой:

— Нет.

— Если вы хотите умереть в окружении внуков, вам самое время именно сейчас позаботиться о детях.

— Да ну? — Усмешка Анны стала холодноватой. — А проскочить стадию детей никак нельзя?

— До сих пор это никому не удавалось, — заметил Турецкий. — Анна, вы очень веселый человек. Но у меня не так много времени, и я не хочу растрачивать его на шутки. Расскажите мне о вашей подруге Кате. С кем она водилась, не нервничала ли в последние дни? Не жаловалась ли вам на кого-то?

— Катя никогда и ни на кого не жаловалась. Это не в ее характере. Насчет водилась или нет… — Анна задумалась, затем покачала головой. — Нет, никаких новых знакомств у ней не было. По крайней мере, я о них не знала. Да и старых у ней тоже не густо. Катю нельзя называть компанейским человеком.

— Но ведь она любила рестораны, и всё такое.

— Любила, — кивнула Анна. — И рестораны, и ночные клубы, и выпивку. Но она не любила шумных компаний. Иногда мы ходили в ночной клуб втроем — я, она и этот балбес Лешка. Несколько раз в год она выезжала с труппой театра на пикники или проводила с ними «корпоративные вечеринки». Но она ходила на эти вечеринки не ради компании. Ей просто нравилось, когда вокруг все шумит, все искрится и сверкает. Она и шампанское любила — знаете за что?

— За что? — поинтересовался Турецкий.

— За то, что в бокале с шампанским резвятся пузырьки и вспыхивают искорки! Да, она любила гульнуть. Но при этом в любой компании она была… ну, как бы лишней. Нет, она никого не напрягала, и ее никто не напрягал, но… — Анна запнулась, подыскивая подходящие слова. — Ну, в общем, даже когда она была рядом с вами, ее как бы не было. Понимаете, что я хочу сказать?

— С трудом, — честно признался Александр Борисович.

— Ух… Мужчины, — досадливо поморщилась Анна. — Всё-то вам нужно разжевывать. Но только я не знаю, как объяснить по-другому.

— Вы расстроились, когда Катя пропала? — спросил вдруг Турецкий, пристально глядя женщине в глаза.

— Я? М-м… Что за дурацкий вопрос?

— Да, извините, — неожиданно улыбнулся Александр Борисович. — Глупость сморозил. Но таковы уж мы, мужчины. Постоянно говорим всякие глупости. Анна, вы готовы ответить мне на прямой и честный вопрос?

Анна пожала плечами:

— Пожалуйста, задавайте.

— Куда девалась Катя Шиманова?

Анна округлила глаза и два или три раза сморгнула.

— Ничего себе вопросец… — проговорила она, пытаясь усмехнуться. — Откуда ж мне знать?

— У вас наверняка есть своя собственная версия событий. Изложите мне ее.

— Своя версия? — Тонкие брови Анны сошлись на переносице. — Что ж… версия, конечно, есть. Но не думаю, что она вам понравится.

— Расскажите, чтобы я смог ее оценить, — с улыбкой попросил Александр Борисович.

Анна пожала острыми плечами:

— Пожалуйста. Катя Шиманова мертва. Это я знаю точно. А убил ее…

В это время где-то за стеной что-то грохнуло.

— А, черт! — вскрикнула Анна, вскакивая со стула. — Опять, наверное, декорации! Подождите минутку, я сейчас!

Александр Борисович не успел и рта раскрыть — Анна со скоростью метеора выскочила из кабинета. Турецкий несколько секунд раздумывал: пойти ему или остаться здесь и дождаться Анны? Решил пойти. И тут грохнуло опять, но уже основательно, будто рухнула какая-то конструкция…

25

Первое, что увидел Турецкий, подбегая к сцене, это то, что половина ее казалась накрытой рухнувшей железной конструкцией. Между кусками арматуры стояли два рабочих в комбинезонах и, склонившись над чем-то, озадаченно скребли пятернями затылки.

Александр Борисович вбежал по ступенькам на сцену.

— Что случилось? — закричал он.

— Конструкция рухнула, — ответил один из рабочих. — Нашу костюмершу придавило.

Только теперь Турецкий увидел, что под железой решеткой лежит Анна Завидова. Вернее, он увидел не женщину, а лишь ее торчащую из-под конструкции голову.

Светлые волосы женщины потемнели от крови, кровь выходила из рваной раны на голове судорожными толчками. Лицо Анна было бледным, губы посинели. Она силилась что-то сказать, но с губ ее срывался только тихий хрип. Турецкий достал из кармана чистый носовой платок и прижал его к ране на голове женщине.

— Скорую вызвали? — быстро спросил он рабочих сцены.

— Да. Уже едет.

— Какого черта стоите? — заорал на них Александр Борисович. — Возьмите решетку и уберите! Аккуратней!

Рабочие осторожно подняли с груди женщины железную решетку и перенесли ее в сторону.

Анна вновь попыталась что-то сказать, но лишь закашлялась.

— Всё будет хорошо, — мягко сказал ей Турецкий. — Всё будет хорошо.

Женщина дернулась и закатила глаза.

— Умерла? — испуганно спросил один из рабочих.

Турецкий качнул головой:

— Жива, но потеряла сознание. Кто ее обнаружил?

— Да мы и обнаружили. Мы пошли посмолить в курилку, потом услышали грохот. Прибежали, а она уже лежит.